Загадай число
Шрифт:
Когда Гурни взялся за дело, половину миссис Айрис Пиггерт как раз обнаружили в Гудзоне — она была намотана на винт дневного парома. Дело завершилось арестом Питера Пиггерта в пустыне штата Юта, в общине мормонов-традиционалистов, куда преступник сбежал, чтобы продолжить сожительство со своими дочерьми.
Невзирая на вопиющую безнравственность своих преступлений, Пиггерт оказался сдержанным, неразговорчивым персонажем, спокойно отвечавшим на допросах и похожим скорее на мрачного сантехника, чем на убийцу родителей и совратителя дочерей.
Гурни смотрел на Пиггерта, а Пиггерт смотрел на него с экрана. Еще на первом допросе Гурни подумал, что главная черта этого человека — жажда власти. Окружавшие его люди, особенно семья, были объектами его власти, и ему было необходимо,
Пока Гурни искал в невозмутимом лице намек на дьявольскую сущность, порыв ветра подхватил ворох сухой листвы, закружил по террасе; несколько листьев легонько ударились о стеклянные двери. Их беспокойный шорох и далекие раскаты мешали Гурни сосредоточиться. Он сначала радовался, что на несколько часов остался один и не нужно реагировать на поднятые брови и неприятные вопросы, а можно спокойно поработать над портретом. Но теперь что-то ему не давало покоя. Он смотрел в темные глаза Пиггерта. В них не было глухой ярости, как во взгляде Чарли Мэнсона, названного желтыми газетами королем секса и смерти. Снова зашуршали листья. Снова гром. В лиловом небе над холмами полыхнуло. Гурни вспомнил строчку из стихотворных угроз Меллери, которая то и дело всплывала в памяти, а теперь и вовсе привязалась.
Что забрал — отдавай, Что творил — получай.Такой ребус было невозможно разгадать. Слова были слишком общими и значили одновременно слишком много и слишком мало, но стишок крутился в голове, и Гурни никак не мог от него избавиться.
Он открыл ящик стола и достал записки, которые Меллери ему оставил. Затем выключил компьютер и отодвинул клавиатуру, чтобы можно было разложить листки на столе в нужном порядке, начиная с первого.
Ты веришь в Судьбу? Вероятность того, что я встречу тебя снова, была ничтожна — но встреча случилась. Воспоминания накрыли меня: как ты говоришь, как двигаешься и, главным образом, как ты мыслишь. Если бы кто-то попросил тебя загадать число, я даже знаю, какое число ты загадал бы. Не веришь мне? Я докажу. Загадай число от одного до тысячи.
Любое, первое, какое придет на ум.
Представь его себе.
А теперь взгляни, как хорошо мне известны все твои секреты. Открой маленький конверт.
Он в очередной раз изучил большой конверт снаружи и внутри, а также лист бумаги, на котором была записка, чтобы убедиться, что нигде нет намека на цифру 658, чтобы Меллери мог неосознанно ее повторить, решив, что сам ее выдумал. Но ничего такого не было. Стоило исследовать вопрос поглубже, однако пока Гурни было достаточно того, что автор записки знал, какое число выберет Меллери, не потому, что сам незаметно предложил его.
Записка содержала несколько утверждений, которые Гурни выписал в отдельный блокнот:
1. Мы были знакомы в прошлом, но я потерял твой след.
2. Недавно я вновь тебя встретил.
3. Я многое о тебе помню.
4. Я могу доказать, что знаю, что ты скрываешь, запечатав в конверт бумажку с числом, которое ты случайным образом загадаешь.
Интонация записки была обескураживающе игривой, но заявление, что автор знает какие-то секреты Меллери, подкрепленное требованием денег, было похоже на угрозу.
Ты удивлен: откуда я знаю, что ты загадал цифру658? Кто может знать тебя настолько хорошо? Хочешь получить ответ?
Тогда сперва ты должен мне вернуть$289.87, которые были истрачены на то, чтобы
Пусть это будут наличные или личный чек на имя Х. Арибда (раньше меня звали иначе).
Помимо необъяснимого предсказания цифры, вторая записка вновь делала упор на личное знакомство и упоминала сумму, якобы уплаченную, чтобы найти Меллери (хотя из первой записки складывалось впечатление, что речь идет про случайную встречу), — сумму, которую следовало вернуть, чтобы автор обнаружил себя. Записка также предоставляла выбор: заплатить наличными или чеком, и для чека упоминалось имя Х. Арибда с пояснением, почему Меллери это имя не покажется знакомым. К этому прилагался адрес абонентского ящика для отправки денег. Все эти факты Гурни записал в блокнот, потому что это помогало ему приводить мысли в порядок.
Из всего записанного следовало четыре вопроса: как можно объяснить фокус с цифрой, если исключить возможность гипноза или ясновидения? Имеет ли какой-то смысл цифра 289.87, помимо того, что она заявлена как сумма, потраченная, чтобы найти Меллери? С каким замыслом предоставлялся выбор между наличными и чеком, звучащий как дешевый рекламный ход? И почему имя «Х. Арибда» кажется Гурни смутно знакомым? Он записал эти вопросы в столбик.
Затем он разложил записки в порядке, в котором они пришли.
На острие булавки Ты ангелов сочти; Потом на дне бутылки Ты истину найди. Ведь знаешь, как бывает: Стакан — и вдруг стреляет. Подумай, покопайся, А вспомнишь — так покайся. Что забрал — отдавай, Что творил — получай. Знаю, что ты слышишь, Знаю, как ты дышишь, Где бывал, Что видал. Шесть-пять-восемь, В гости просим. Я делаю, что сделал За совесть и за страх, Чтоб месть не охладела, Не обратилась в прах, Чтоб кровь, как роза красная, Цвела в саду моем. Явился не напрасно я — Предстанешь пред судом.Первое, что поразило его, это резкая смена настроения. Игривый тон первых записок в прозе стал угрожающим уже к первому стиху, откровенно зловещим ко второму и заговорил об отмщении в третьем. Если оставить в стороне вопрос, насколько велика реальная угроза, послание было таково: автор, некто Х. Арибда, говорил, что намерен поквитаться с Меллери (или даже убить его) за некий поступок, совершенный спьяну когда-то в прошлом. Записывая слово «убить» в блокноте, Гурни снова взглянул на первые строчки второго стиха: