Загадай число
Шрифт:
Гурни подумал, что Меллери мог бы вести семинары по Убийственной Убедительности.
— Для начала я сдался в реабилитационный центр для алкоголиков. После курса детоксикации я пошел к психотерапевту, чтобы убедиться, что я действительно нашел истину, а не сошел с ума. Терапевт меня поддержал. Я снова отправился учиться и получил два дополнительных образования — по психологии и по психологическому консультированию. Моим сокурсником оказался один пастор из унитарианской церкви, и он предложил мне поговорить о моем «обращении», как он это назвал. Мы хорошо пообщались. В результате я стал читать лекции в разных унитарианских церквях, и из этих лекций сложилась моя первая книга.
Его глаза бегали без остановки, как будто рассматривая какой-то ему одному видимый ландшафт.
Мадлен пришла забрать их пустые стаканы и спросила, хотят ли они добавки. Они отказались. Меллери снова сказал, что у них дома очень красиво.
— Ты сказал, что хочешь быть со мной откровенным до конца, — напомнил Гурни.
— Да. Речь о времени, когда я пил. Я был запойным алкоголиком, с провалами в памяти. Некоторые провалы были длиной в пару часов, а некоторые дольше. Под конец провалы стали случаться всякий раз, как я напивался. А это уйма времени и уйма поступков, о которых я ничего не помню. Будучи пьян, я водил компанию с кем попало и не задумывался о том, что творю. Честно говоря, упоминание алкоголизма в этих гнусных записочках меня сильнее всего расстраивает. Последние несколько дней я только и делаю, что расстраиваюсь или ужасаюсь.
Гурни, невзирая на скептический настрой, уловил в голосе Меллери нотки искренности.
— Расскажи поподробнее, — попросил он.
За следующие полчаса стало ясно, что Меллери больше ничего не может или не хочет рассказать. Он вернулся к тому, что его мучило.
— Боже мой, но все-таки как он мог знать, какое число я загадаю? Я перебрал в памяти всех, с кем был знаком, все места, где я бывал, все адреса, почтовые индексы, телефоны, даты, дни рожденья, номерные знаки машин, даже стоимость некоторых покупок — и ничто даже отдаленно не связано с цифрой 658. Это сводит меня с ума!
— Может быть, имеет смысл сейчас сосредоточиться на вопросах попроще. К примеру…
Но Меллери не слушал.
— Мне кажется, что 658 вообще ни с чем не связано. Но что-то оно, видно, означает. И кому-то это значение известно. Кто-то в курсе, что 658 — настолько значимое число, что оно первым придет мне на ум. Это в голове не укладывается. Это какой-то кошмар!
Гурни сидел молча и ждал, когда Меллери сам успокоится.
— Упоминание алкоголя означает, что автор записки — кто-то, знавший меня в недобрые старые времена. И похоже, что у него на меня зуб, причем давно. Наверное, он потерял мой след, а потом увидел мою книгу, что-нибудь почитал обо мне и решил… что он решил? Я даже толком не понимаю, о чем эти записки.
Гурни продолжал молчать.
— Знаешь, каково это — сто, а то и двести дней твоей жизни, о которых ты напрочь ничего не помнишь? — Меллери покачал головой, будто не веря себе, что такое могло приключиться. — Единственное, что я знаю про такие дни, — это что я был в том состоянии, в котором человек способен на что угодно. Когда пьешь столько,
— А что, по-твоему, ты мог совершить в момент такого затмения?
Меллери уставился на него:
— Да что угодно! Господи, в том-то и дело, я мог натворить что угодно!
У Меллери был вид человека, только что обнаружившего, что тропический рай его грез, в который он вложил все свое состояние, населен скорпионами.
— Так чего же ты хочешь от меня?
— Не знаю. Может быть, я надеялся на твою дедукцию. Что ты разгадаешь ребус, разоблачишь автора записок и придешь к выводу, что дело яйца выеденного не стоит.
— Тебе должно быть виднее, в чем тут дело.
Меллери покачал головой. Затем снова взглянул на Гурни, с внезапной надеждой:
— Может, это все просто шутка?
— Если так, то уж больно она жестокая, — ответил Гурни. — Какие у тебя еще предположения?
— Шантаж? Например, автор знает про меня что-то ужасное, чего я сам не помню? И просьба выслать $289.87 — это только начало?
Гурни кивнул:
— А еще?
— Месть? За что-нибудь, что я натворил, но автор хочет не денег, а… — Его голос многозначительно оборвался.
— Но ты ничего конкретного не помнишь, за что кто-то мог бы на тебя так озлобиться?
— Нет. Я же говорю. Я ничего не помню.
— Хорошо, я тебе верю. Но нынешние обстоятельства таковы, что нелишне было бы ответить на несколько простых вопросов. Записывай, дома подумаешь день, посмотрим, что вылезет на поверхность.
Меллери открыл свой элегантный портфель и достал небольшой кожаный блокнот и ручку «Монблан».
— Составь несколько списков, как можно более подробных. Первый список: возможные враги, связанные с работой, — люди, с которыми ты когда-либо конфликтовал из-за денег, контрактов, обязательств, субординации, деловой репутации. Второй список: нерешенные личные конфликты — бывшие друзья, бывшие любовницы — словом, те, с кем у тебя не сложились отношения. Третий список: непосредственные враги — те, кто тебя в чем-то напрямую обвинял или угрожал тебе. Четвертый список: психи — неуравновешенные или спятившие люди, с которыми тебе приходилось общаться. Пятый список: персонажи из прошлого, с которыми ты недавно вновь столкнулся, — даже если эта встреча показалась тебе совершенно незначительной и невинной. Шестой список: любые связи, какие у тебя могут быть с Вичерли, поскольку там находится ящик Х. Арибды и там проштампованы все его марки.
Меллери записывал, но качал головой, как будто отрицая возможность вспомнить хоть какие-то имена по таким спискам.
— Я понимаю, что это кажется очень сложным, — терпеливо объяснил Гурни, — но это нужно сделать. А записки оставь пока у меня, я их еще поизучаю. Но учти, частными расследованиями я не занимаюсь, и есть шанс, что я не смогу тебе помочь.
Меллери уставился на свои руки.
— А кроме этих списков я могу что-нибудь сделать?
— Хороший вопрос. У тебя есть какие-то идеи?
— Ну… например, может быть, с твоей помощью я мог бы что-то узнать про этого мистера Арибду из Вичерли, раздобыть какую-нибудь информацию про него.
— Если ты имеешь в виду что-то большее, чем номер ящика, почтовое отделение тебе этого ни за что не сообщит. А вмешательства полиции ты не хочешь. Можешь, конечно, поискать в интернете, но раз имя, скорее всего, вымышленное, ничего особо не найдешь. — Гурни задумался. — Странная история с чеком, не правда ли?
— Ты про сумму?