Шрифт:
В 1933 г . французский писатель Франсуа Ле Гри (Francois Le Grix), присутствовавший на выступлении Гитлера в Берлине, так писал о впечатлении, произведенным тем на него: «в его лице, походке чувствовалось столько уверенности, искренности, бравады, что это заставляло многих дам называть его „прекрасным мальчишкой“». («Двадцать дней с Гитлером», изд. Grasset).
В 1936 г . Альфонс де Шатобриан (Alphonse de Chateaubriant) так описывает Гитлера: "Его глаза, насыщенного голубого цвета, напоминают воды озера Кеннигссе. Его тело вибрирует; движения его
В том же году, романист Бодель писал: "Я не знаю насколько приятно быть гражданином тоталитарного Государства; я лично, этого бы не перенес. Но я знаю, что сегодня гораздо радостней жить в порабощенной Германии, чем в свободной Франции. («Господин Гитлер», Gallimard).
Ницше говорил: «История всегда пишется с точки зрения победителей».
После 1945 г . количество обвинений в значительной степени превысило прежние восхваления. Гитлер, по мнению пишущих о нем авторов, превратился в «старого маляра», политического, тупого и ограниченного животного, великого безумца, больного, импотента, садиста, архетип «авторитарной личности», воплощение зла, гангстера высокого полета, марионетку, управляемую промышленниками и т.п.
Имеющиеся точки зрения можно разделить на две основные категории. Первая объясняет его личность «из вне»: Гитлер был порождением обстоятельств. В некотором смысле, дитя случайного и необходимого. Другие объясняют «изнутри»: это был безумец, преступник и т.д. С одной стороны, социальный анализ: логический результат определенного процесса. С другой, личная биография: непредсказуемая развязка.
Иоахим Фест (Joachim Fest) — 51 год, гладкие волосы, бледное лицо, узкие губы и выступающие скулы — считает эти теории попыткой уйти от проблемы.
Действительно, один вопрос создает непреодолимое препятствие: если Гитлер был всем тем, что о нем говорят сегодня, как могло случиться так, что немецкий народ пошел за подобным человеком? Как он мог привести к власти подобную помесь скота и слабоумного и поддерживать его даже в огне и смерти «сумраков богов»? Наконец, сколь же велика должна быть извращенность людей, если даже сегодня, освобожденные от диктатуры, они по всей видимости питают по отношению к нему тревожащую и невысказанную ностальгию?
В 1965 г . Иоахим Фест опубликовал серию портретов основных сановников национал социалистического режима: «Властелины Третьего Райха» (Grasset). Сотрудник еженедельника «Шпигель» (тираж 800.000), начиная с 1968 г ., затем директор «Frankfurter Allgemeine Zeitung» он никогда не отклонялся от своего сюжета. Достойный ученик Макса Вебера, он заботился о простых ответах и дуалистических формулировках. Он искал золотую середину. Это вылилось в многотомную работу, опубликованную им о Гитлере — по толщине в два раза превосходящую «Mein Kampf».
Его книга, ставшая предметом интенсивной рекламной компании (300.000 экземпляров были проданы в Германии, она была переведена на 13 языков), содержит в себе прежде всего размышления о величии — об идее величия и того «ужасного», что кроется в этом понятии.
История позволяет людям обрести форму. Гитлер, Сталин, Де Голль, Мао Дзе
Не вызывает сомнения, что Гитлер полностью отвечал чаяниям своего времени. Однако, столь же безусловно можно утверждать, что немецкой душе присуще некое чувство, которое Гитлер воспламенил, придав ему конкретную форму; чувство, которое угасло сегодня, но которое неизбежно возгорится вновь завтра или в течение тысячелетий. Об этом состоянии духа Фест пишет, что оно состоит в очищении реальности во имя «идеалистических революционных концепций». Он добавляет: «Произошедшее — было порождением именно немецкого духа. Однако, не стоит думать, как это делают многие, что все дороги, которыми идет этот дух, неизбежно ведут в Аушвиц.»
Было бы ошибочно отождествлять немецкий национализм исключительно с национал-социализмом. В своей книге о «консервативной революции» (Die konservative Revolution in Deutschland, 1918-32, Wissenschaftliche Buchgesellcheft, Darmstadt, 1974) доктор Армин Молер (Armin Mohler), наоборот, подчеркивает наличие оппозиции со стороны многочисленных представителей политических движений, духовных течений и интеллектуальных обществ, составлявших Немецкое Движение (deutsche Bewegung), по отношению к окончательно сформировавшемуся гитлеризму — оппозицию, за которую некоторым из них пришлось заплатить ценой своей жизни.
Доминик Веннер (Dominique Venner) замечает: «В то время как левые сдались, несгибаемыми противниками победившего фашизма стали правые. В 1943 г . именно итальянские правые, а не левые, объединились для свержения Муссолини. В Третьем Райхе действительно опасные для Гитлера заговоры замышлялись немецкими правыми, от Канариса до Штауфенбергера» (Op.cit, февраль 1976 г .).
Опубликованная в июле 1933 г ., за три года до смерти автора, книга О. Шпенглера «Решающие годы» с этой точки зрения является наиболее показательной. Антон Мирко Коктанен видел в ней «единственное свидетельство существования внутреннего, консервативного сопротивления, никогда не проявлявшегося во времена Третьего Райха». (Освальд Шпенглер и его время, C.H. Beck, Мюнхен, 1968 г .) Жильбер Мерлио (Gilbert Merlio) даже сказал, что «в Германии „Решающие годы“ своим успехом обязаны именно тому, что в этой книге дана критика нацизма с точки зрения правых». (О. Шпенглер и национал-социализм, Германские исследования, N 6, 1976 г .)
В 1930 г . А. Розенберг напал на Шпенглера в своей наиболее известной работе «Миф XX века» (Hoheneischen, Мюнхен). В дальнейшем национал-социализм наградил Шпенглера званием Untergangsmelodramatiker (закатившийся мелодраматик — прим.пер) (E. Gunter, Grundel, Jahre der Uberwindung. Korn. Bresleu, 1934).
Для О. Шпенглера, о чем он заявил в «Закате Европы», не раса создает нацию, но, наоборот, культура, движущая идея (например, русская идея) выковывает расу (к примеру, тип прусского офицера). Душа (духовная энергия) создает психику — и составляет с ней одно целое. Человек строится изнутри, а не только снаружи. Он обладает расой, но не принадлежит ей.