Заговор в Испании
Шрифт:
Aceite de la Betica позволила бы мне связаться с могущественными имперскими вольноотпущенниками, которые фактически управляли правительством (или думали, что управляют).
Лаэта как-то упомянула, что считает меня идеальным дополнением к своей команде, хотя и не объяснила почему. Каким-то образом ей удалось убедить меня, что могущественные львы бюрократии поднимут на меня глаза от своих чаш и сразу же признают во мне верного слугу государства, заслуживающего повышения.
Мне хотелось в это верить. Однако насмешливые слова моей невесты всё ещё звучали в моих ушах: Елена Юстина
На собрании Бетического общества одно было совершенно ясно: еда, украшавшая заимствованные блюда эпохи Августа и расположенная среди роскошных украшений на позолоченных подносах, которыми когда-то пользовался Нерон, была изысканной. Холодные закуски с пряностями уже манили к себе с боковых столиков, а мясо с двумя соусами подогревалось на изысканных угольных печах. Собрание было оживленным. В нескольких комнатах были расставлены группы кушеток, расставленных вокруг низких столов, где должно было быть сервировано роскошное угощение.
«Намного больше, чем обычно, девять гостей!» — похвасталась Лаэта. Это был явно её любимый клуб.
–Расскажите мне об Обществе.
– Ну, его основал один из Помпеев…
Лаэте удалось занять два места в зале, где выбор нарезанной бетисской ветчины выглядел особенно заманчиво. Кивком он поприветствовал уже сидевших посетителей; это были другие высокопоставленные чиновники (эти люди всегда ходят группами, как тля). Как и он, остальные нетерпеливо подавали знаки слугам, чтобы те начали обслуживать, хотя всё ещё оставались люди, которых нужно было отвести за другие столики.
– Я представляю вам Марка Дидиуса Фалько, – сказала Лаэта, – интересного молодого человека.
Фалько принимал участие в нескольких неприятных делах в Империи по поручению наших друзей из разведывательных служб.
Я ощущал напряжённую, хотя и не враждебную, атмосферу. Внутреннее соперничество, несомненно. Отдел корреспонденции и шпионская сеть явно не ладили, и я заметил, что они с интересом за мной наблюдают.
Неприятное чувство.
Лаэта упомянула имена своих друзей, которые я не стал запоминать. Они были всего лишь хранителями свитков, а мне хотелось встретить кого-то уровня великих императорских министров былых времён, Нарцисса и Палласа. Уровень и положение, которых Лаэта явно жаждала для себя.
Сплетни возобновились, и из-за моего злоупотребленного любопытства мне пришлось выдержать жаркую дискуссию о том, было ли общество основано Помпеем Великим (которого сенат удостоил чести командовать двумя испанскими провинциями) или Помпеем, соперником Цезаря (который сделал Бетику своей личной базой).
«И кто это выдумывает?» — пробормотал я, пытаясь ускорить объяснения. «Ты ведь теперь не поддерживаешь Помпеев, правда?»
Вряд ли они это сделают, учитывая, что семья Помпеев впала в немилость из-за столь громкого переворота. Поэтому, полагаю, мы здесь для того, чтобы способствовать развитию торговли с Испанией.
«Юпитер упаси!» — воскликнул
«А!» — воскликнула я. Я пожалела, что сказала лишнее. (В общем-то, я не так уж и пожалела; люблю сыпать соль на рану.)
«Забудь название общества, Фалько», — посоветовала мне Лаэта с самой любезной улыбкой на лице. «Это историческая случайность. Старые связи позволяют нам включать в меню лучшие продукты этой провинции, но изначальной целью ассоциации было просто предоставить официальное место встречи в Риме для мужчин со схожими вкусами».
Я тоже улыбнулся. Я понял эвфемизм: он имел в виду людей со схожими политическими взглядами.
В этом месте витала определённая атмосфера опасности. Большие банкеты и любые частные собрания, независимо от цели, были запрещены. Рим всегда налагал ограничения на организованные группировки. Разрешены были только различные гильдии торговцев и ремесленников.
Им разрешалось уходить от жен и мирно праздновать свои праздники, хотя даже они должны были сохранять серьезность и настаивать на том, что их главной целью был сбор пожертвований на свои похороны.
– Значит, мне не стоит тешить себя надеждами найти настоящих экспортеров латиноамериканского оливкового масла, не так ли?
«Точно!» — Лаэта посмотрела на него с притворным удивлением. Кто-то пробормотал ей что-то хриплым голосом, и Лаэта, нахмурившись, добавила: «Хотя иногда целая группа фанатов „Бетиса“ умудряется пробраться туда; сегодня вечером некоторые из них здесь».
«Какая смелость!» — согласился другой бюрократ, коротко пожав плечами.
Кто-то должен объяснить элите Кордубы и Гадеса, что Общество производителей оливкового масла Бетики может прекрасно обойтись без членов, родом из южной Испании.
Я задал свой вопрос с самыми худшими намерениями, поскольку знал, что среди римских снобов – а, естественно, самыми заносчивыми людьми были освобождённые рабы – существовало большое подозрение к амбициозным провинциалам. Принадлежа к кельтской фракции, испанцы присутствовали в городе гораздо дольше галлов и бриттов и уже успели стать весьма утончёнными. С момента своего вступления в римское общество шестьдесят или семьдесят лет назад они накопили места в Сенате, заняли самые высокооплачиваемые должности среди всаднического сословия, завоевали литературную жизнь целой плеядой поэтов и риторов, и, похоже, их могущественные купцы в последнее время начали посягать на всё.
– Этот чёртов Квинсио! Опять хвастается своей свитой клиентов!
— пробормотал один из писцов, и все остальные в унисон поджали губы, выражая понимание.
Я вежливый и дружелюбный человек. Чтобы разрядить обстановку, я заметил:
«Но масло, которое они привозят, кажется, отличного качества». Я поднёс палец к кресс-салату, обмакнул кончик в каплю заправки и облизал. Вкус был тёплым и солнечным.
–Липкое золото!
Лаэта произнесла это с большим уважением, чем я ожидал от вольноотпущенника, говорившего о торговле. Возможно, это было знаком новой эпохи реализма при Веспасиане. Император происходил из семьи…