Загробные миры

Вестерфельд Скотт

– В любви и искусстве все честно.

– И в этом письме еще пять страниц!

Теперь Имоджен смеялась.

– Думаю, потому тебе и заплатили кучу баксов.

Только спустя час они спустились с крыши и направились в квартиру Дарси, где продолжили «мозговой штурм». Дарси углубилась в содержание своего ноутбука. К счастью, большинство замечаний Нэн не требовали такой тщательной доработки. Оставались явные пустяки.

– Я, что, правда слишком часто использую слово «вены»? – спросила Дарси.

– Не без того.

Дарси нахмурилась.

– Где

еще, скажите на милость, должен находиться адреналин Лиззи? В подмышках? И почему ты соглашаешься с Нэн?

– Она хороший редактор, – Имоджен подняла руки в знак капитуляции. – Однако автор – именно ты. Сражайся.

– Я как-то спрашивала Мокси, и та ответила, мол, главное – мирное осуществование.

– Все зависит только от твоей храбрости, – пояснила Имоджен. – Если вы разойдетесь во взглядах на что-то важное, Нэн может начать угрожать, что не опубликует твое произведение. Пожалуй, она и впрямь способна не пустить его в печать. Но помни: не в ее силах заставить тебя написать другой роман.

– Ты меня обнадежила. Более-менее.

– Не волнуйся. Никто не собирается разрывать с тобой контракт из-за спорного вопроса с «венами». – Имоджен отстучала по клавишам ноутбука. – Поехали!.. Найдем и заменим «вены» «пингвинами». Взгляни-ка: число выполненных замен – сто восемьдесят семь.

– Я использовала «вены» сто восемьдесят семь раз? Ты серьезно?

Имоджен ухмыльнулась.

– Думаю, что и у моего главного героя тоже прошлой ночью по венам растекался гнев! Подруга, ты забралась мне в голову!

– Извини, я паршиво пишу, – пробурчала Дарси. – А почему ты заменила «вены» именно «пингвинами»?

– Чтобы ты их не пропустила во время правки. – Имоджен стукнула по клавише, и раздался «свист» отправляемой почты. – Не стоит благодарности.

Дарси потянулась через стол, чтобы взять ладонь Имоджен, почувствовав тепло ее кожи и прохладный металл колец.

– Спасибо. Не за пингвинов, а за то, что навестила меня. Ты помогаешь мне пережить унижение из-за плохо написанного текста. Уныние просто сметает моих пингвинов.

– Почти все! – Глаза Имоджен сверкнули. – Будет ли на ней последняя толика восхищения? Или редактор тебя окончательно добьет?

Дарси, застонав, прокрутила последнюю страницу письма. Та была наполовину пуста и содержала один-единственный абзац, который выглядел настораживающе сжатым.

– Лучше бы здесь была похвала, – сказала она и начала читать.

Минутой позже Имоджен откинулась на спинку стула и вздохнула.

– Я допускала подобную возможность!

– Не смей говорить, что ты с ней согласна!

– Нет, мне ненавистна ее идея. – Имоджен барабанила пальцами по столу. – Но я очень беспокоилась, Дарси.

Дарси опять прочитала абзац. В нем было длинное и путаное объяснение, скорее о продажах и продолжениях, чем о том, как рассказывать истории. Но в тексте ощущалась некая твердость, уверенность Нэн в своих взглядах, и Дарси почувствовала себя совсем юной, пристыженной

и беззащитной.

Нэн хотела счастливую концовку.

– Я влипла! А я-то решила, что великолепно справилась с последними главами.

– Я тоже, – Имоджен уткнулась в свой ноутбук.

– Тогда почему ты этого ожидала?

– Счастливые концовки пользуются спросом. Разве ты не смотришь фильмы?

– Но это же фильмы, – воскликнула Дарси. – Книги выше кинематографа!

– Любой бизнес не чурается денег.

– Но я даже не думала, что надо так возиться с финалом… Стой! Концовка у «Пиромантки» намного мрачнее, чем у моего романа. Нэн просила тебя ее изменить?

– Нет. Она ей понравилась.

– Ага! Наверняка все из-за того, что я младше тебя? Поэтому Нэн считает, будто мной можно помыкать?

– Сомневаюсь. – Имоджен кивнула на экран своего ноутбука. – Цитирую: «С твоей книгой, Дарси, у нас связаны очень большие ожидания, но мы не сможем их реализовать, если не прислушаемся к пожеланиям отдела продаж».

– Что это означает?

– Они платят тебе триста тысяч долларов и теперь хотят свою счастливую концовку.

Обе прилегли на матрас, и Имоджен обняла ее сзади.

Теперь их тела идеально дополняли друг друга, будто два материка, которые разошлись в другую геологическую эру, а теперь воссоединились. Несмотря на то, что голова Дарси еще кружилась от письма редактора, она остро ощущала лежащую позади Имоджен: худобу ее рук, еле заметный трепет дыхания. Поза оказалась для Дарси настолько в новинку, что потрясающе отвлекала мысли.

Но о том, чтобы уступить плоти, не могло быть и речи, ведь Дарси ощутила порыв вдохновения. У нее уже имелись возражения на требования Нэн, десятки возможных счастливых концовок, трагические речи на случай, если книгу забракуют. Кроме того, ее не отпускало беспокойство, что это все – ее вина.

– Я заурядная писака, да?

Имоджен пошевелилась, крепче обнимая Дарси.

– Что ты сказала?

– «Пиромантка» цепляет с самого начала. И по ходу повествования Ариэль просто становится еще более клевой и сложной, вплоть до финала.

– Значит, ты ее прочитала?

– Да! Прости! – выпалила Дарси, понимая, что от волнений сегодняшнего утра позабыла об этом упомянуть. – Дочитала ее, когда уехали Карла и Саган. Она оказалась потрясающей, смелой и правдивой. И никто не материализуется из воздуха, когда Ариэль попадает в неприятности! В особенности какой-нибудь тупой владыка смерти, который живет во дворце!

Имоджен тихо рассмеялась.

– Ты собираешься отредактировать дворец.

– Поздно! Нэн смотрит на роман как на книгу с хеппи-эндом, и такой же ее видит отдел продаж. – Дарси завозилась, поглубже зарываясь в теплые объятия Имоджен. – Ты получила возможность сохранить свою неприглядную концовку, потому что твои персонажи неоднозначны, а еще ты не заимствуешь богов смерти и не делаешь из них болванов. Ты ведь настоящая писательница.