Загробные миры
Шрифт:
Без видимых изменений текстура кирпича под ладонью становилась другой, гладкий слой эмульсионной краски сменялся чем-то более зернистым. Я отстранилась.
– Это еще что за такое? – сказала я.
На месте отпечатка моей ладони просвечивал старый слой граффити, который осыпался и поблек от времени. Пока я смотрела на собственноручно проделанную дыру, вся стена начала мерцать и бурлить. Чудовище исчезло, сменившись другими картинками – светящимися пирамидами, смеющимся лицом клоуна, огромной неразборчивой надписью полутораметровыми буквами, – каждая из которых последовательно растворялась, как если бы сдирали старые
На краткий миг стена снова стала голой, между ее кирпичей заблестел влажный известковый раствор. Затем она побледнела, и я увидела сквозь нее поросший травой пустырь с обратной стороны.
– Действительно сработало, – пробормотала я.
– Постарайся не смотреть на меня, – сказала Минди.
Я посмотрела вверх… а, вот и она, парит в пустоте. На миг разум попытался примирить реальности прошлого и настоящего, и кирпичи, замерцав, наполовину вернулись на место, как будто мираж сомневался в собственном существовании.
– Сказала же, не смотри на меня!
– Т-с-с, – прошипела я, изгоняя Минди из мыслей, и шагнула вперед.
Сначала стена меня отталкивала, словно порыв ветра, вырывающий зонт, и вдруг я оказалась на другой стороне.
– Получилось! – воскликнула Минди.
Я повернулась к ней с победным воплем, но за моей спиной уже творилось безумие. Спортплощадка, кипя, скатывалась в хаос. Пористая резиновая поверхность вспенивалась, сменяясь асфальтом, а затем – песком, в трещинах и по краям гудрона колыхались сорняки. Я видела призрачные полосы движения, слышала взрывы смеха и крики боли. Звуки, запахи, эмоции – мимо стремительным потоком проносилась история спортплощадки. Воздух потрескивал от сломанных костей и детских унижений… от всего сразу, от спрессованных воедино десятилетий.
Мгновение я чувствовала, что из меня исходит нечто вроде электричества Ямы, будто батарейка прижата к языку. Искры бегали по моей коже. Пульс сбивался с ритма, и чтобы удержаться на обратной стороне, мне пришлось дышать медленно и размеренно.
– Ты в порядке, Лиззи? Странно выглядишь.
– У меня все отлично, – видение уже исчезало, загробный мир возвращался к своей привычной унылой и серой неподвижности, но искры пока не пропали, сверкая на моих ладонях.
Мне стало интересно, действительно ли я видела настоящие обрывки позабытой истории. Может, мы, психопомпы, как экстрасенсы-могилокопатели, эксгумируем воспоминания и придаем им форму? Или я просто галлюцинировала?
Кстати, с тех пор как я спала, прошла неделя. Старик оказался прав. Я не нуждалась в отдыхе. Сон – обычный кусочек смерти, а я уже наелась досыта. Однако не увиденные мной сны почему-то наслаивались друг на друга, порой выплескиваясь при свете дня. В углах и лестничных колодцах моей школы таились колкости и завистливые ссоры былого. Я никогда не знала, какие звуки реальны, а какие исходят из мира духов или из моего воображения.
Может, пойти домой, прилечь и закрыть глаза? Но я быстро откинула эту идею. Хотя видение меня потрясло, я буквально бурлила от энергии.
Теперь стены перестали быть помехой!
– Минди, нам надо куда-нибудь отправиться.
Она спрыгнула вниз.
– Например?
– Далеко-далеко! Например, к
– Но ведь тогда нужно войти в реку. Страшно.
– Вовсе нет, – сказала я. – Ты вечно твердишь, как тебе скучно. Будет весело!
Она покачала головой.
Я вздохнула.
– Твой обидчик еще жив, Минди. Он не призрак и не сможет причинить тебе вред.
– Ну и что?
– Как «ну и что»? Ты же обрадовалась, когда я тебе сказала!
Минди отвернулась.
– Да. Но, возможно, было бы лучше, если бы он умер, ведь тогда он бы уже выцвел. – Она крутанулась на месте, пристально посмотрев на меня влажно поблескивающими серыми глазами. – Он, наверное, старый, да? Живые постоянно умирают.
– С таким же успехом он может протянуть еще пару десятков лет.
– Тогда он по-прежнему причиняет людям зло? – прошептала она.
Я застыла как вкопанная, утратив дар речи. Минди умерла четверть века назад, значит, ее обидчик достиг, по меньшей мере, весьма зрелого возраста. Но вряд ли он, конечно, вышел на пенсию как убийца.
– Послушай, я подумываю о звонке в полицию, – произнесла я. – Но что мне им говорить? То, что я видела у него во дворе привидения жертв?
Минди потупилась. Ей было лишь одиннадцать, и она не знала о доказательствах и вероятной причине. [71] И она боялась.
– Тогда полиция тоже ничем не помогла, – буркнула она.
– Уверена, копы старались раскрыть дело.
Она взглянула на меня с обычной грустью в глазах. В ее душе сплелись в тугой клубок отголоски жутких событий, от которых, как и от смерти, не скроешься. Кто-то должен был покончить с убийцей, иначе Минди не преодолела бы страх.
71
Вероятная причина – сумма фактов и обстоятельств, позволяющих предположить, что конкретное лицо могло совершить данное преступление.
А я была психопомпом.
В ту ночь на реке Вайтарна разыгрался шторм. Склизкие твари умудрялись покачиваться на волнах, но холодное течение сразу понесло меня в правильном направлении.
Едва коснувшись ногами земли, я опустила голову, не желая смотреть на пятерку маленьких девочек, которые стояли среди искривленных деревьев. Но в первую очередь мне не хотелось, чтобы они видели меня и привязывались ко мне. Я и так нарушила свое обещание Яме держаться от них подальше.
Я не впервые воспользовалась рекой в одиночестве. Целую неделю я практиковалась, устраивая полуночные прогулки в свою старую школу или к маме на работу. Но здесь, в месте, которое меня очень тревожило, без него было как-то неуютно.
Я прошла к следующему углу улицы и проверила надпись на уличном знаке: «переулок Хиллера». В загробном мире мобильник не работал, и я вытащила из кармана джинсов сложенный лист бумаги. Минди не знала о моих планах, но наблюдала за мной, когда я выводила на печать карту.
Уткнувшись глазами в ориентир, я свернула налево, миновала второй квартал и снова свернула налево, кружным путем подбираясь к заднему дворику убийцы. Но улицы располагались не упорядоченной сеткой, и в узких проходах между домами не висели вывески. Несколько минут я бродила почти заблудившись. В первом часу ночи в округе не было ни людей, ни машин…