Загробные миры
Шрифт:
– Здесь нас и настигли!
– Закрой глаза, Элизабет. – В его голосе ощущалась спокойная сила, которая заставила меня повиноваться, и он бережно повел меня вперед. – Не волнуйся, – повторял он, – верхний мир не причинит тебе вреда, если ты останешься спокойной.
Какое тут спокойствие! Мой страх был словно ядовитая змея в зоопарке, которая пристально глядит на меня из-за толстого стекла. Только прикосновение Ямараджи к моей руке не давало стеклу разбиться. Его кожа, казалось, обжигала мою.
При каждом шаге вслепую я ожидала наступить
– Теперь мы в безопасности, – наконец сказал Ямараджа, и я открыла глаза.
Мы оказались в другой части аэропорта, где стояли ряды пластиковых стульев, развернутые лицом к закрытым наглухо воротам пункта выхода на посадку. На стенах висели телевизоры с черными, не работающими экранами. Между стеклянными перегородками двигались пустые транспортеры.
Свет был таким же жестким и холодным, как везде, и все, кроме светящегося смуглого Ямараджи, оставалось серым. Но слезоточивый газ почти развеялся, превратившись в клочки и легкую дымку.
Я обернулась, чтобы рассмотреть путь, которым мы пришли. Ворота, за которыми лежали упавшие тела, были далеко.
– Мы прошли сквозь них? – спросила я.
– Не оглядывайся, важно, чтобы ты оставалась…
– Спокойной. Поняла! – Ничто не бесит меня больше, чем человек, требующий сохранять спокойствие. Однако сама способность дерзить означала, что я прихожу в себя после шока.
Когда я повернулась к Ямарадже, гнев испарился. Его взгляд был таким спокойным, и резкий свет словно становился мягче от мерцания в карих глазах. Один он в этом мире не был серым и холодным.
– У тебя до сих пор сочится кровь. – Он резким движением оторвал кусок от полы своей рубашки, а затем прижал ткань к моему лбу. И я почувствовала через шелк тепло его рук.
Сознание немного успокоилось. «У мертвецов не течет кровь». Я была не мертва.
– Та девочка, что меня нашла, она твоя сестра?
– Да. Ее зовут Ями.
– Она несла какую-то странную чепуху.
Его губ коснулась улыбка.
– Порой Ями бесполезна. Должно быть, у тебя есть вопросы.
Их у меня была сотня, но все они свелись к одному:
– Что происходит?
Ямараджа отвел взгляд.
– Может, война?
Я нахмурилась. Этот парень словно был не отсюда.
– Это не война, что-то вроде нападения террористов. Но я хотела спросить… я же не умерла, верно?
Его глаза встретились с моими.
– Ты жива, Лиззи, просто ранена и напугана.
– Но те остальные люди, их всех перестреляли.
Он кивнул.
– Ты одна осталась. Мне жаль.
Я отшатнулась от него и осела в одно из пластиковых кресел.
– Ты путешествовала с кем-то? – тихо спросил он.
Я покачала головой, думая о том, как моя лучшая подруга Джейми едва не поехала со мною в Нью-Йорк. Она могла бы лежать там, с остальными…
Ямараджа устроился на поручне соседнего кресла, снова прижимая к моему лбу кусок рубашки.
Я крепко стиснула его руки.
– Ты помнишь, как это случилось? – прошептал он. – Как ты перешла?
– Мы пытались убежать. – Мой голос дрогнул, я судорожно вздохнула и продолжила: – Ворота были закрыты, а один из боевиков направился прямо к нам наперерез. Он всех расстреливал. Я позвонила в службу 911, и женщина-диспетчер сказала, что мне надо притвориться мертвой.
– Ясно… Ты слишком хорошо притворилась.
– Я зажмурилась, а потом открыла глаза… тот же аэропорт, те же пластиковые кресла и пустые табло, но все стало каким-то неправильным. Иногда такое происходит, когда дверцы лифта в отеле открываются на следующем этаже, и ты видишь ковер, мебель, цветы в горшках вроде бы все те же и одновременно с этим другие. – Я помолчала и спросила: – Мы ведь не в настоящем аэропорту, да?
– Не совсем. Мы там, где под поверхностью сущего находятся мертвые. Ты нашла дорогу сюда силой мысли.
Я вспомнила, как лежала, изображая покойницу, то ощущение, что проваливаюсь сквозь пол.
– Через нас с твоей сестрой прошел человек, потому что мы – призраки.
– Ями – да. Она умерла очень давно, – Ямараджа опустил кусок ткани и изучил мой лоб. – Но мы с тобой – иные.
– О чем ты?
– Мы… – Мгновение он смотрел на меня взглядом, в котором пылало желание. Я была вновь ошеломлена его красотой, но затем парень покачал головой. – Тебе лучше вообще забыть о случившемся.
Я не ответила, уставившись на свои руки, на знакомые линии, покрывающие ладони, и на кончики пальцев. Моя кожа светилась, как и у Ямараджи, но, похоже, я еще не утратила свое собственное «я».
Я провела языком вдоль зубов и сглотнула слюну: ни одна мелочь не вызывала нареканий, даже мои похолодевшие ступни в кедах.
Затем я подняла голову, заглянув в его карие глаза.
– Но это реальность, – пробормотала я.
– Пока где-то в глубине души ты в этом не сомневаешься, но когда ты попадешь домой и будешь в безопасности, ты сразу выкинешь все из головы, как страшный сон, – тихо ответил он с грустной уверенностью, но для меня его слова прозвучали как вызов.
– Значит, я такая трусиха, что не поверю в случившееся?
Ямараджа покачал головой.
– Храбрость здесь ни при чем, Лиззи. Просто жизнь вернется на круги своя. Возможно, ты даже не вспомнишь нападение, а тем более меня или Ями.
– Думаешь, я способна такое забыть?!
– Надеюсь, так и будет.
Часть меня хотела согласиться с красивым парнем, позволить кошмару провалиться в черную дыру памяти, но на миг мысли вернулись в то время, когда папа ушел из дома. Первые несколько месяцев мама врала мне, говоря, что он работает в Нью-Йорке и скоро вернется. А когда она, наконец, призналась, я рассердилась больше на себя, чем на родителей, потому что мне следовало догадаться самой.