Загробные миры
Шрифт:
В школе, в основном, учились белые дети. Парни ради фотосъемки надели рубашки с воротничками, девушки перестарались с косметикой. Никто не напоминал юную Имоджен или хотя бы тех, кто мог быть ее друзьями или одноклассниками. Подростки казались выходцами из параллельной вселенной.
Имоджен Грей явно принадлежала к другому миру. Кроме того, на фотографиях не было ни шуток для посвященных, ни вдохновляющих высказываний, накорябанных на полях соучениками.
Может, школьный альбом был просто выброшен за ненадобностью, и его сохранили для исследовательских целей,
Но Дарси продолжила читать, отмечая пустые места с подписями «Фотография отсутствует». Что, если Имоджен просто пропустила день съемок?
И вдруг на последней странице внимание Дарси привлекло знакомое сочетание букв… Имоджен.
Имоджен Уайт.
– Нет, – уставившись на изображение, прошептала Дарси.
У девушки была улыбка до ушей, большие глаза, очки в роговой оправе и черные волосы. Ее лицо выглядело чересчур круглым и не могло принадлежать Имоджен, а нос казался очень маленьким. Совпадение, вот и все. Имоджен не такое уж редкое имя.
И все-таки, Уайт и Грей. Белая и серая…
Дарси продолжила поиски, пропустила портреты выпускников и перешла к фотоснимкам мероприятий, клубов и спортивных команд, выискивая любую девушку, похожую на ее Имоджен. Разумеется, никто не может быть до такой степени букой, чтобы избежать неутомимых камер охотников за фото для выпускного альбома.
Наконец, ее поиски увенчались успехом. Дарси открыла раздел «Театральное искусство» и увидела снимок. Возле сцены толпились зрители, а на подмостках красовались Имоджен Уайт и Имоджен Грей – обе в старомодных платьях. Около фото была единственная на весь альбом рукописная пометка:
«Прости, что это говорю, крошка, но тебе паршиво даются акценты, и ты глупо смотришься в платье.
С любовью навеки,
Огненная Киска».
Дарси моргнула, вспоминая то, что сказала ее Имоджен в ночь их первой встречи: «Моя первая девушка была пироманкой».
Ее будто ударили, и сперва Дарси даже не сообразила, почему.
Понятно, что до нее у Имоджен были девушки: эта особа в средней школе и целая вереница за карьеру блогерши в колледже.
Но здесь было кое-что еще. Имоджен Уайт оказалась прототипом пиромантки, искрой, из которой возникла целая трилогия, да и Джен, когда воссоздала себя романисткой, взяла имя Огненной Киски. Дарси поняла, что ревнует не к сексу или любви, а из-за книги.
Она прилегла на кровать, внезапно почувствовав себя измотанной.
Дарси знала, если бы она сейчас была в детективном романе, то пролистала бы альбом снова, выписывая все имена под надписью «Фотография отсутствует», а затем бы погуглила их одно за другим с подходящими ключевыми словами, чтобы найти ответ.
Но старое имя Имоджен больше не имело значения. Именно ее новое имя – настоящее имя, как она настаивала, – поведало всю историю.
Дарси посмотрела на фотографию девушки Имоджен – ее музы и тезки.
Где она теперь?
Дарси удивилась. Ей лучше задаваться совсем другим вопросом, например: как получилось, что она стала такой отвратительной ревнивицей? Их отношениям меньше двух месяцев, а она ухитрилась позавидовать той, кто являлась девушкой Имоджен, когда Дарси было тринадцать лет.
Она громко застонала. Тело болело, словно ее эмоции подключили проводами напрямую к мышцам. Больно дышать, двигаться, думать. Откуда столько напряжения?
Она встала и поплелась в ванную комнату, затем приняла душ в надежде смыть свою ревность, но струи воды напоминали обжигающе-ледяные иглы.
Мысль о публикации – о том, что целый мир прочтет ее книгу – всегда заставляла Дарси чувствовать себя обнаженной и выставленной напоказ, но влюбленность оставила ее без кожи.
За час до восхода солнца домой вернулась взъерошенная и хмельная Имоджен.
– Ты не спишь, – сказала она, сверкнув улыбкой в темноте.
Дарси прободрствовала всю ночь, металась и страдала и к этому времени запуталась в простынях, как спящий несмышленыш. Час назад она положила альбом обратно в шкаф, под штабель аккуратно сложенных заново коробок с пакетиками спичек.
– Не спалось, – ответила Дарси. – И не писалось. Без тебя я ни на что не гожусь.
– Ты такая сладкая. – Голос Имоджен был притягательно хриплым, как всегда после интенсивных многочасовых попыток говорить, перекрикивая громкую музыку. Она пахла внешним миром: потом и дымом, пролитой выпивкой и танцами. Она всегда пахла бесподобно.
– Хорошо повеселилась, крошка? – спросила Дарси.
Имоджен заколебалась, на миг насторожившись. Это словечко случайно вырвалось у Дарси, которая в жизни никого крошкой не называла. Ясно, что оно пришло из пометки Огненной Киски, но это все-таки не детективный роман, где после единственной зацепки раскрывается главная интрига.
Имоджен только кивнула и плюхнулась на кровать, нагнувшись к Дарси за поцелуем. Губы Имоджен имели привкус кофе и шоколада. Во время поздних пирушек перед возвращением домой она зачастую лакомилась десертами в одной круглосуточной закусочной.
Когда Имоджен стащила с Дарси рубашку, та поняла, что должна выговориться. Сейчас или никогда. Придется поверить, что подруга примет все, как есть.
– Я хочу сделать признание. Я сегодня ночью шпионила.
Снова этот настороженный взгляд.
– Шпионила за кем?
– А ты как думаешь?
Имоджен перевела взгляд на свой ноутбук, который лежал на столе.
– Дарси, скажи мне, что ты не читала мой дневник.
– Не глупи. Я никогда так не поступлю! – хрипло произнесла Дарси и запнулась. – Ты ведешь дневник?
Имоджен что-то пробормотала и кинулась на кровать, забросив ноги на ноги Дарси.
– Банальные заметки на телефоне. В компьютере хранится резервная копия, и они очень личные.
– Само собой. – Как бы плохо Дарси ни поступала, ей никогда даже в голову не приходило залезть в ее ноутбук.