Загул

Зайончковский Олег Викторович

– Откуда у тебя это?

Надя заговорила тихо, что, безусловно, делало честь ее самообладанию. Однако первая же его ответная реплика испортила разговор.

– Что-то ты рано сегодня… – Игорь взглянул на часы и зевнул. – Я бы еще поспал бы…

– Ах, ты поспал бы?! – взорвалась Надя. – Да твой храп в Почечуеве слышно! Катя и та испугалась – звонит: «Приезжай, папе плохо»…

– Нельзя ли кричать спокойней… милая… – прожурчал он миролюбиво.

Игорь упал опять на подушку с желанием зарыться

в нее головой, но уже Надя стояла над ним и потрясала рукописью.

– Говори, негодяй! – требовала она. – Признавайся, где ты ее взял, или со мной сейчас будет истерика!

Нефедов решил защищаться с помощью хладнокровия.

– Ничего от меня не узнаешь… – тихо, но твердо объявил он. – Не узнаешь, пока не сядешь обратно и не возьмешь себя в руки.

Надя возмущенно фыркнула, однако вернулась в кресло.

– Ну? – она сдула с носа выбившуюся прядь волос.

– В двух словах не расскажешь…

Вспоминать было трудно… и больно! – Игорь отдернул руку, неосторожно почесав голову.

– В общем, Наденька, твой Почечуев, он просто свалился мне на голову. Вот даже шишка… пощупай.

Надя не шевельнулась.

– Мне нет дела до твоей шишки, – заметила она с достоинством. – Изволь изложить все толком – где свалился, при каких обстоятельствах… Алкоголик.

– Хочешь все толком? – помрачнел Нефедов. – Ну, слушай… Был я у Шерстяного, в его московской квартире…

– Вот как? Ну-ну…

– Там ночью убили женщину, аспирантку из Брянска…

– Аспирантку? Понятно… – Надя дунула на непослушную прядку. – И стало быть, ее убили…

В дверях показалась Катина голова:

– Кто убил? Папка – ты?

– Не смей подслушивать! – прикрикнула на нее Надя. – Твой папка несет околесицу, потому что еще не проспался.

Нефедов почувствовал, что хладнокровие может его оставить.

– Или вы замолчите обе, – пригрозил он, – или истерика сделается уже у меня.

Труднее всего в разговоре с женщинами заставить их слушать не перебивая. Но если, пусть даже угрозой, суметь овладеть их вниманием, то в душе их получит отклик любая, самая нелепая история.

При том что, как ни старался Нефедов, толкового изложения не получалось. О своих приключениях с «Провозвестием» он рассказывал путано, с пятого на десятое, к тому же основательно привирая. Тем не менее слушательницы его втянулись и, позабыв свой первоначальный скепсис, ахали и всплескивали руками. Игорь втайне торжествовал; он чувствовал, что уже не будет подвержен заслуженному им семейному судилищу, – в крайнем случае Надя отложит его на потом.

4

Так спасенная Нефедовым рукопись сама выручила его в трудной жизненной ситуации. Обстановка в доме Нефедовых существенно разрядилась. Напряжение спало, словно они всей семьей приняли валерианки. Конечно, проступок

Игоря требовал еще своей оценки, да и труп аспирантки из Брянска маячил где-то на заднем плане. Но уже Катя, по-видимому, свой интерес к происшествию исчерпала – она отправилась в свою комнату делать вид, что делает уроки. Надя, надев очки, превратилась в Надежду Николаевну и погрузилась в чтение «Провозвестия». Нефедов, лежа в подушках, думал о том, как приятно и хорошо быть человеку дома. Сейчас ему хотелось есть, но еще больше он хотел спать.

И он практически задремал, когда вдруг в передней заулюлюкала трубка городского телефона. Надя не двинулась с места.

– Сам изволь отвечать, – сказала она, не отрываясь от чтения. – Наверняка это тебя разыскивают.

Шепотом чертыхнувшись, Игорь выбрался из постели и поплелся в переднюю. Телефонная трубка светилась, стоя в гнездышке базы, и пищала противно, как голодный птенец. Нефедову захотелось ее схватить и треснуть о стенку, но вместо этого он поднес трубку к уху. Еще оставалась надежда, что кто-то ошибся номером или что это Кате звонила какая-нибудь ее приятельница… Но права оказалась Надя.

– Ты, Нефедов? – услышал он в трубке.

Голос был Игорю незнаком и прозвучал зловеще.

– Я Нефедов, а вы кто?

Получив подтверждение, трубка взорвалась такой яростью, что, казалось, вот-вот укусит Игоря за ухо.

– Прощайся с жизнью, подонок!! Или ты отдашь мою рукопись, или сегодня же тебе конец!

Сердце Нефедова екнуло. Где-то недавно он слышал эти же интонации…

– Кто говорит? Живодаров?

Трубка в ответ разразилась скрежещущим злодейским смехом.

– Привет твоей Наденьке! Скажи, что я ее помню… Если не отдадите рукопись, считайте, что вы покойники!

Кровь прилила к лицу Игоря. Ему захотелось тоже что-нибудь прорычать страшным голосом, но подходящих к случаю слов он не мог произнести у себя в передней. К тому же, пока он брал дыхание, в телефоне уже зазвучали гудки отбоя. Удерживаясь от расправы с трубкой, Нефедов переждал приступ бешенства, который, впрочем, скоро сменился приступом острой тревоги. «Достали, мерзавцы!.. – подумал он. – Все-таки вычислили… но как? Откуда у них мой домашний номер?»

Несмотря на то что Игорь сейчас находился не в лучшей умственной форме, ему было ясно главное: угроза нависла не только над ним, но и над Надей и, может быть, над Катей тоже. Что было делать? Как защитить свое самое дорогое – то, чему цену он ощутил с новой силой, вернувшись домой из загула? Нефедову предстояло принять решение – важное мужское решение, но какое, он пока не знал.

Неизвестно, как скоро и что он надумал бы, но через минуту прямо у Игоря в кулаке трубка заверещала снова. На этот раз она не застала его врасплох.