Закат
Шрифт:
Гус ошеломленно наблюдал, как вокруг него в воздухе рассеиваются мерзкие твари, испуская вопли, достойные привидений. Их тела падали на землю и… исчезали, оставляя после себя облачка пара и кучки золы. Те немногие, которые оказались на безопасном расстоянии от солнечного конуса, пустились в бегство и скрылись в соседних домах.
Одни только «щупальца» повели себя разумно: предугадав, в каком направлении будет распространяться солнечный свет, они схватили Боливара и поволокли его прочь. Эти малыши осмелились даже вступить в короткую стычку с Боливаром. Совместными усилиями они справились с Габриэлем и отбросили его от неумолимо приближавшейся границы
Совершенно внезапно «сапфиры», Гус и Анхель остались одни посреди залитой солнцем улицы. В руках они по-прежнему держали оружие, но враг исчез.
Вот такая обычная картинка: просто-напросто очередной солнечный денек в Восточном Гарлеме.
Гус вернулся в зону разрушения. Взрыв практически начисто снес здание ломбарда с фундамента. Весь подвал был открыт взору: там дымились кирпичи и оседала поднятая взрывом пыль. Гус подозвал Анхеля. Тот сразу же приковылял и помог Гусу расчистить путь вниз, убрав с прохода самые тяжелые куски кирпичной кладки. Гус спустился в разрушенный подвал, Анхель последовал за ним. Они услышали подозрительное шипение и потрескивание, но это искрили размочаленные электрические провода – оказывается, в здание все еще подавали ток. Пытаясь найти придавленные обломками тела, Гус отвалил в сторону несколько фрагментов кирпичной стены. Его очень беспокоила судьба старика: не исключено, что все это время тот прятался в подвальном этаже.
Трупов нигде не было. В сущности, Гус вообще не нашел ничего особенного – только множество пустых полок. Все выглядело так – или почти так, – словно старик слинял отсюда совсем недавно. Дверь в подвал обрамляли ультрафиолетовые лампы, которые сейчас рассыпали оранжевые искры. Наверное, здесь было что-то вроде бункера, подумал Гус, типа противорадиационного убежища, только не на случай атомной войны, а на случай войны с вампирами, или же просто некая камера, обустроенная так, чтобы эти твари сюда не совались.
Гус уже сильно задержался в подвале, – во всяком случае, задержался дольше, чем следовало: шов в дымном покрове затягивался, еще немного, и солнце опять надолго исчезнет, – тем не менее он упорно копался в мусоре, пытаясь найти хоть что-нибудь – любую мелочь, которая помогла бы ему сориентироваться, как действовать дальше.
Эту мелочь нашел Анхель. Под обвалившейся деревянной балкой на ребре лежала маленькая шкатулка для хранения памятных безделушек – вещица, сделанная из чистого серебра. Замечательная находка! Шкатулка была бережно запечатана. Старый рестлер высоко поднял ее, чтобы показать всей банде, но главным образом – Гусу.
Гус тут же забрал у Анхеля шкатулку.
– Ох уж этот старик! – воскликнул он.
И наконец улыбнулся.
Пенсильванский вокзал
Старый Пенсильванский вокзал открылся в 1910 году, и задуман он был как величественный монумент избыточности. Роскошный храм общественного транспорта, к тому же самое большое закрытое помещение во всем Нью-Йорке, – ясно видно, что уже тогда, век назад, город тяготел к чрезмерности.
В 1963 году первое здание вокзала снесли, его заменили нынешним лабиринтом подземных тоннелей и коридоров. В исторической перспективе именно этот «монументальный акт вандализма» послужил сигналом к рождению современного движения за сохранение памятников архитектуры – в
Пенсильванский вокзал, или просто Пенн, долгое время оставался самым напряженным транспортным узлом Соединенных Штатов, перемалывавшим до шестисот тысяч пассажиров в день – в четыре раза больше, чем Центральный вокзал Нью-Йорка. Он обслуживал компанию «Амтрак», Транспортную администрацию метрополии и «Нью-Джерси транзит», тем более что станция скоростной подземки находилась всего в квартале от Пенна; раньше к ней вел длинный подземный переход, но уже много лет он был закрыт из соображений безопасности.
Современный Пенсильванский вокзал использовал все те же подземные платформы старого Пенна. Эф заранее заказал билеты для Зака, Норы и Нориной матери на поезд линии «Кистоун сервис», которая пролегала через Филадельфию и заканчивалась в Гаррисберге, столице штата Пенсильвания. Обычно дорога занимала четыре часа, но сейчас в пути могли быть существенные задержки. Сразу по прибытии в Гаррисберг Нора на месте изучит ситуацию и организует дело так, чтобы их доставили в тот самый летний лагерь для девочек.
Эф оставил микроавтобус на пустующей стоянке такси в квартале от вокзала и повел своих подопечных по безлюдным улицам к Пенну. Темная туча висела над городом – и в буквальном, и в переносном смысле. Когда они шли мимо пустых магазинов, дым зловеще вился прямо над их головами. Витрины были разбиты, и тем не менее Эф и его спутники не увидели ни одного грабителя или мародера – большинство из них уже превратились в грабителей крови человеческой.
Как же низко – и как быстро! – пал город…
Лишь только когда они добрались до входа в вокзал с Седьмой авеню на «Джо Луис Плаза» – того входа, над которым значилось: «Мэдисон-сквер-гарден», [32] – Эф наконец увидел хоть какие-то признаки прежнего Нью-Йорка, того города, каким он был несколько недель назад, Нью-Йорка месячной давности. Полицейские и сотрудники Портового управления Нью-Йорка в оранжевых жилетах регулировали движение толпы, организованно направляя мрачных, подавленных людей внутрь вокзала.
32
«Мэдисон-сквер-гарден» – главный спортивно-концертный зал Нью-Йорка. В сущности, именно под ним, а точнее, под примыкающим к нему офисным зданием и располагается нынешний Пенсильванский вокзал. Отрезок Тридцать третьей улицы между Седьмой и Восьмой авеню, то есть северная сторона «Мэдисон-сквер-гарден», именуется «Джо Луис Плаза» – в честь знаменитого боксера Джозефа Луиса Барроу, чемпиона мира в тяжелом весе с 1937 по 1949 г.
Эскалаторы не работали, и приходилось спускаться в главный вестибюль по неподвижным ступенькам. По причине нескончаемого пешеходного движения вокзал оставался одним из последних человеческих бастионов в городе, захваченном вампирами, – он упорно сопротивлялся колонизации, несмотря на то что сам находился в подземелье. Эф был уверен: большинство поездов – а может, и все без исключения – отправлялись с задержками, но достаточно было уже и того, что они все-таки отправлялись. Люди, в панике снующие туда-сюда, в каком-то смысле действовали на него успокаивающе. Если бы поезда вдруг встали, начался бы страшный бунт.