Заказ
Шрифт:
– Понял. Сейчас буду… Всё, конец связи. – И рация замолчала.
Хозяйка повернулась к мужчинам и несколько напряжённо засуетилась:
– Чего ж вы стоите-то? Присаживайтесь…
– Не наследим? Чисто у вас в доме, – кашлянул водитель. Марьяна Валерьевна годилась ему в бабушки. – Мы, может, разуемся…
– Да вы что, – отмахнулась женщина. – На дворе сухо. А грязь, она на то и грязь,
Она явно нервничала. Андрей Николаевич не успел ответить, а Марьяна Валерьевна уже застелила стол свежей скатертью и загремела тарелками.
Вскоре рядом с прокурорской «Волгой» остановилась запылённая белая «Нива». Хлопнула калитка, скрипнули доски крылечка… Дверь отворилась, и в комнату вошёл среднего роста коренастый мужчина лет пятидесяти пяти.
Закрыв за собой дверь, он снял с головы простенькую соломенную шляпу, взъерошил короткий седой ёжик и, спохватившись, вытер ладонь, а вслед и тыльную сторону руки о полосатую рубашку с короткими рукавами.
– Ух, жарко… – Он безошибочно угадал в Андрее Николаевиче главного и протянул ему руку – корявую, чёрную от загара, с толстыми крепкими пальцами: – Цыбуля… А с кем, пардон, честь имею?
– Ларионов Андрей Николаевич. Заместитель прокурора края.
– Вы к столу, к столу присаживайтесь, – подала голос Марьяна Валерьевна.
Василий Никифорович грозно посмотрел на супругу, но на столе уже дымилась кастрюля с борщом, и он лишь коротко повернулся к гостям:
– Прошу.
– Василий Никифорович, нам бы поговорить. – Зампрокурора чувствовал, что инициатива окончательно уплывает уз рук.
– Вот как раз и поговорим, – кивнул Цыбуля. – А то мы, мужики, на голодный желудок злые. Присаживайтесь, в ногах правды нет. И борщ стынет…
Водитель скромно отступил было в уголок, к дивану, но Марьяна Валерьевна подхватила парня под локоть и усадила против начальника:
– Путь неблизкий, проголодался поди…
И начала разливать горячий борщ по тарелкам.
– Может, сто грамм? – Хозяйка покосилась на мужа.
– Марьяна! Люди по делу приехали. – Василий Никифорович сосредоточенно размешивал ложкой сметану. Потянулся за куском хлеба и как бы между делом поинтересовался: – А к нам, собственно, по какому вопросу?
– Сигнальчик один на вас поступил, Василий Никифорович. С проверкой я…
Сергей остановившимся взглядом смотрел в экран телевизора. Там кипели заграничные криминальные страсти,
Мысли неслись кувырком, ни во что конкретное не оформляясь. Жизнь полосатая, даже с людьми всякое происходит, а с лошадьми и подавно… Однако спроси Сергея ещё вчера, что может с Кузькой случиться самого скверного, он пожал бы плечами: заболел, захромал… попал в аварию, наконец… Но чтобы украли?!. Это ему точно в голову не пришло бы…
«О Господи, заболел, захромал… Типун на язык…» – Серёжа трижды стукнул по деревянному подлокотнику дивана. Нико вконец опротивел ему, жокей схватил дистанционник и переключил телевизор на другую программу. Там показывали благородного цыгана Будулая.
«Стоп! Цыгане… – Сергея словно током ударило. – Не дай Бог цыгане Кузьку свели… Это кранты… уже точно никогда не найти… Тем более целых двое суток прошло…»
Версия о цыганах казалась вполне правдоподобной. Он был наслышан о случаях цыганского конокрадства; что далеко ходить – даже с их Пятигорского ипподрома два цыганёнка попытались однажды украсть кобылу. Они, правда, орудовали дедовским способом и с коневозом не заморачивались, и, может, поэтому их сразу поймали. А если бы не поймали…
Ходили слухи, что украденных цыганами лошадей иной раз совершенно случайно обнаруживали дня через три чуть не за тысячу километров, причём сотни две-три из них лошадь уж точно проходила сама, своим ходом. Ей бы после такой гонки дух испустить, а она, глядишь, жива и здорова… Знают цыгане лошадей так, что никаким спецам не приснится…
Серёжа представил себе Кузю запряжённым в огромную цыганскую телегу, и ему стало холодно. Такого коня – преемника великого Секретариата – в телегу… и по раскисшей дороге… Жуть!!!
Мурашки побежали у него по спине. Какие там голливудские ужасы!.. Вот усатый черноголовый цыган подходит к Заказу, вот он пытается нацепить на гордую шею дербиста тяжёлый грубый хомут. Послушный, ласковый Кузя хомута ни разу близко не видел, он не понимает, зачем нужна эта незнакомая и страшная вещь, он шарахается, не даётся, и тогда рассвирепевший цыган…
Серёжа вскочил и заметался по комнате.
Дождь, слякоть… Ноги уставшего коня застревают в непролазной грязи. Разъезжаются аккуратные маленькие копыта, привыкшие выстукивать по ипподромной дорожке победную дробь… Из последних сил он пытается выдернуть телегу, застрявшую в глинистой колее. Натруженные плечи сбиты до крови… Кузя падает на колени, и безжалостный кнут обрушивается на его спину… Пытаясь освободиться, конь вздымается на дыбы… Но нет!.. От цыган так просто не отделаешься. Не родилась ещё та лошадь, которую они не сумели бы укротить…