Заказ
Шрифт:
Они опрокидывали друг друга в ленивые волны и хохотали, поднимая фонтаны брызг. Затем взялись за руки и медленно пошли к горизонту, осязая босыми ступнями то камни и скользкую тину, то плотные полоски песка. Несколько раз они погружались в воду по грудь и пытались плыть, но тут же начиналась новая отмель. Через полчаса такого «хождения аки посуху» Аня, притомившись, подобралась к Серёже, обняла его, стоящего по горло в воде, и они вновь целовались – долго-долго и нежно. Волны приходили из-за горизонта, мягко подхватывали обоих, отрывая от песка Серёжины ноги, и убегали к далёкому берегу. Туда, где отливали позолоченной медью старые сосны и можно было разом видеть пляжик на мысу – и просеку
Куда-то убрались и растаяли все нынешние и будущие тревоги. Один из тех дней, когда вроде бы ничего яркого и особенного не происходит, но которые вспоминаешь потом до смертного часа. День, когда всё было хорошо. Когда только синее небо да солнце над головой…
Потом они снова лежали на одеяле, обсыхая и разговаривая ни о чём.
Загар у обоих действительно был хоть куда. Серёже ещё удавалось иной раз посидеть на ипподроме без футболки – мышцы на груди и спине по-южному золотились, и лишь ноги, постоянно упрятанные в бриджи и сапоги, были ослепительно белыми. Аня же почти вся была, как выражаются в Одессе, «брынзовой». Лёгкий загар покрывал только руки, лицо и ноги до икр, ибо мини-юбок Аня не признавала.
– Сколько времени? – лениво поинтересовалась она.
Сергей посмотрел на часы – японские, непромокаемые, которые он не снимал даже в воде:
– Скоро два. Без четверти.
– Там в четыре начало… Может, собираться начнём? А то я скоро на бифштекс буду похожа. Кажется, и так уже пережарилась с непривычки…
Её спина в самом деле покрывалась подлым красноватым румянцем.
– Ань, давай ещё разочек макнёмся. По-быстрому, – запросился в воду Сергей. – А потом… У тебя телефон как, к междугородному подключён? Мне бы в завод позвонить. Кратенько… Я тут вдруг подумал – у нас время от вашего на два часа… Дед небось как раз дома обедает. Вдруг застану… Может, новости какие-нибудь…
Это он договаривал уже по щиколотку в воде.
Вновь оказавшись на суше, Аня сразу натянула футболку (ещё не хватало действительно обгореть!) и вытащила свой сотовый, который, как и ключи от машины, за это время никто не украл:
– Говори номер.
Серёжа сказал. Девушка быстро набрала цифры, послушала попискивание и гудки и передала телефон Сергею.
Директор «Свободы» отозвался практически сразу. Не иначе, ждал звонка или сам собирался куда-то звонить.
– Василь Никифорыч?.. – Слышимость была такая, будто Дед Цыбуля прятался за ближайшим кустом. – Это опять я, Сергей… Да… Да… Хорошо… Нет, точно Заказ! Да, уверен! Голову на отсече… Да, все приметы… Нет, ну мои, личные… Я понимаю… А подковы?.. Это же не… Я сам в руках… Нет, зубы не удалось… Темно было… И охрана серьёзная… Хорошо… Хорошо… Правда? Ой, здорово как! А когда он? Ага… А фамилия… Как-как? Пономарёв?.. Панам'oрев? На «о»?.. Да уж… Ладно, лишь бы… Ну, до связи. Обязательно ему передам. Мой? Записывайте…
Серёжа продиктовал сначала номер телефона Аниной квартиры. Потом толкнул девушку локтем и вопросительно указал пальцем на трубку. Аня, поняв, кивнула, и он назвал Цыбуле номер мобильного.
– Да. Меня или Аню… Она в курсе, это она ведь и… – Что-то опять послушал, улыбнулся… и вдруг до того хитро и лихо подмигнул девушке, что она тоже заулыбалась неизвестно чему. – Все понял, Василь Никифорыч, непременно… До свидания!
Нажал отбой и протянул Ане трубку:
– Привет тебе от Деда Цыбули. Говорит – тащи «дывчину» под венец, на свадьбе шафером буду…
– Да ну тебя. – Аня отвела глаза, пряча телефон в сумку, и Сергей вдохновлённо отметил про себя, что на разговоры о свадьбе впервые не последовало прямого отказа.
– Ну, Дед разошёлся. Такую деятельность развил, – продолжал
– А про твою самодеятельность? – поинтересовалась Аня невинно. – Что-то мне не показалось, чтобы он тебя слишком хвалил…
– Ну… – Сергей виновато вздохнул. – Велено самим на амбразуру не лезть. Только сидеть, пардон, на жопе ровно и наблюдать, что происходит… Иначе, мол, всё испортим. Ну, а я что, маленький, не понимаю… – Сергей задумался и добавил: – Только мне всё равно к Заказу в денник ещё попасть надо бы. Если этому «Сирокко» три года…
– А если швед догадается? Дотумкает, что его конём не случайно всякие разные интересуются? Как бы не сделал с ним чего с перепугу…
– Например?
– А всё, что хочешь. Самое простое – возьмет и увезёт раньше времени. Больной, скажет, лечение нужно. И что ты с ним поделаешь? Ничего. Хозяин – барин.
Серёжа воинственно взъерошил вихры, и без того стоявшие после купания «ирокезом»:
– А мы аккуратненько…
Аня лишь безнадёжно махнула на него рукой – все вы, мужики, авантюристы! – и вытряхнула из босоножек песок.
Та же тропинка в зарослях тростника вывела их к машине. Уже подходя к просеке, Аня с Сергеем заметили ещё одну пару, двигавшуюся навстречу. Мужчина и женщина – оба под пятьдесят – шагали не спеша, в обнимку и явно направлялись на только что покинутый ими пляж. На узкой тропинке было не разойтись, и новоприбывшие помедлили на просеке, пропуская ребят. Когда Сергей и Анна уже удалились на приличное расстояние и не могли слышать, мужчина понимающе оглянулся им вслед:
– Влюблённые…
Спутница подняла на него глаза и, лукаво улыбнувшись, вздохнула с притворной печалью:
– Такое только в молодости бывает.
Мужчина крепче притянул её к себе и зарылся носом в тёплые волосы, блестевшие нитями седины.
– Ага, – пробормотал он. – Исключительно в молодости…
В салоне «Тойоты» был действительно крематорий.
– Передвижная мечта жокея, – прокомментировал Серёжа. Раскалённое сиденье жгло его снизу сквозь джинсы, добавляя коже, и так зудевшей после солнечной ванны, новые ощущения. – Сауна на колёсах. Едешь куда-нибудь, а сам веса гоняешь!
Они опустили все стёкла и пошире открыли люк, добиваясь желанного сквозняка.
– Как и не купались! – Серёжа обмахивался каким-то журналом, вытащенным из бардачка, и с тоской оглядывался на море, уплывавшее за корму. – Давай сюда ещё завтра приедем?
В автомобиле стало попрохладней только на трассе, когда скорость превратила наружный воздух в упругий ровный поток.
Машин было много. Чуть меньше, чем идущих из города, но всё равно много. Вот впереди в их ряду замаячила громада рейсового автобуса. Дряхлый «Икарус» чем-то напоминал замордованных жизнью коней, топтавшихся по брусчатке Дворцовой. Тоже плёлся из последних сил, транспортируя из Кронштадта в Питер непомерное количество пассажиров. Сквозь заднее стекло на ребят, ехавших в относительном комфорте «Тойоты», смотрели потные раздражённые лица. Надсаженный дизель дымил ядовитыми чёрными клочьями, и Аня включила сигнал поворота, идя на обгон. Шоссе приближалось к Ольгино и Лахте – впереди везде шестьдесят, так не ползти же за чуть живой кочегаркой?.. Взгляд в боковое зеркало подтвердил – сзади чисто. Перестроившись, Аня спокойно поравнялась с автобусом… И тут – откуда взялся-то, Господи?.. – кто-то сзади принялся нервно сигналить и, чуть не упираясь носом в бампер «Тойоты», замигал дальним светом.