Заклинатель
Шрифт:
— О, миссис Экклстоп! У меня нет слов, чтобы выразить наслаждение, которое я испытываю, созерцая ваш ослепительный облик!
Алуф наклонился, взял руку миссис Экклстоп и приложился к ней губами — возможно, чуть долее, чем следовало, притом что она замужняя дама, но именно в подобных мелочах и состоял его неповторимый шарм. Миссис Экклстоп захихикала, покраснела и стала усиленно обмахиваться веером; руку она отняла лишь через несколько мгновений.
— А кто все эти милые дамы? — спросил Алуф, улыбаясь так, что у каждой из присутствующих осталась уверенность, будто он смотрит исключительно на нее.
— О, это мои дорогие подруги, —
И каждой из них Алуф целовал мягкую пухлую руку — и смотрел, как каждая из них при этом краснеет.
— Милые дамы, — сказал он, когда все наконец расселись по местам, — как вам известно, меня зовут Алуф Заболткинс. По профессии я — краниальный топограф. Этими вот руками, — он воздел свои белые тонкие руки и растопырил пальцы, — я могу нащупать малейшие выступы, впадины и неровности на поверхности человеческого черепа. Эти неровности могут во всех подробностях рассказать о характере человека, о его личности, даже о том, что сам он предпочитает хранить в секрете. Если правильно интерпретировать особенности и расположение этих неровностей, человек может узнать о себе много нового и тем самым — в каком-то смысле — заглянуть в будущее.
Одна эта мысль заставила дам ахнуть от восхищения и благоговения. Одна за другой они стали будто бы незаметно ощупывать себе череп, якобы поправляя шпильки или укладывая на место сбившиеся кудри. Очевидно, всем одновременно пришел в голову один и тот же вопрос: как глубоко может Алуф проникнуть в их маленькие — и не такие уж маленькие — тайны?
— Итак, миссис Экклстоп, — произнес Алуф, изобразив на лице выражение искренней озабоченности и крайней серьезности, — я предупредил вас о возможных последствиях, к которым могут привести ваши действия. Готовы ли вы продолжить?
Миссис Экклстоп нервно хихикнула и обвела взглядом подруг. Те заулыбались и с энтузиазмом закивали. Увидев такое единодушное одобрение, хозяйка медленно, с достоинством кивнула.
— Мистер Заболткинс, — сказала она, слегка коснувшись его руки, — учитывая, что через час мы будем уже очень близко знакомы, прошу вас, зовите меня просто Синтией. Да, я готова.
— Очень рад, миссис… о, то есть Синтия, — сказал Алуф. — В таком случае давайте не будем терять время. Прошу вас, расслабьтесь и сядьте поудобнее.
Алуф подошел к столу, поставил на него сумку с медицинскими инструментами, открыл ее и достал большой медный штангенциркуль. Инструмент был тщательно отполирован, сиял как солнце и впечатление производил довольно зловещее. По комнате прокатилась волна испуганных восклицаний.
— Милые дамы, прошу вас, — Алуф сделал успокоительный жест, — не беспокойтесь. Как и многое в нашей жизни, этот инструмент громко лает, но не кусается.
На лицах у дам выразилось непонимание — метафора оказалась для них слишком сложной, и Алуф поспешил объясниться:
— Этот предмет выглядит весьма пугающе, но на самом деле это всего лишь измерительное приспособление, которое я использую при анализе формы головы.
Он встал за креслом Синтии, которая села прямо, как палка, и крепко зажмурила глаза. Она изо всех сил вцепилась руками в подлокотники кресла, так что пальцы у нее побелели. Алуф занес штангенциркуль у Синтии над головой и стал осторожно прикладывать его в разных местах, через разные промежутки. Несколько минут подряд он производил самые разнообразные измерения: верхней части головы — от затылка до лба, расстояния от подбородка до макушки,
Закончив с измерениями, Алуф убрал штангенциркуль обратно в сумку, и по комнате прокатилась легкая волна аплодисментов.
— Это все? — беспокойно спросила Синтия.
— Нет-нет, что вы, — улыбаясь, ответил Алуф. — Мы еще только начали.
Он вытянул руки вперед, хрустнул костяшками и возложил растопыренные пальцы на череп Синтии. Потрясенные зрелищем дамы, вытаращив глаза, наблюдали, как длинные тонкие пальцы с ухоженными ногтями медленно двигаются по поверхности ее головы. Двигались только руки, сам Алуф стоял неподвижно, с очень прямой спиной, откинув голову немного назад и прикрыв глаза. Губы его беззвучно шевелились. Он действовал тщательно, стараясь не пропустить ни одного квадратного дюйма, ощупывал основание каждого волоса на надушенном черепе Синтии — и при этом умудрился не испортить ее высоченную прическу. Наконец Алуф убрал руки с ее головы, отошел на шаг назад и устало опустил плечи. Затем он встал сбоку от кресла хозяйки, чтобы всем присутствующим было его видно.
— Все, я закончил, — объявил он.
Дамы с энтузиазмом захлопали в ладоши и разинули рты, с нетерпением ожидая открытий. Алуф достал из сумки большой лист бумаги, свернутый в трубку, развернул его и закрепил на стене у себя за спиной. На листе была изображена лысая человеческая голова, вид с четырех разных сторон: слева, справа, с лица и с затылка. Каждое изображение было поделено на сектора неправильной формы; каждый сектор обозначен своей буквой алфавита. Алуф извлек из сумки коротенькую складную указку. Изящным движением он раскрыл ее и трижды стукнул кончиком по схеме.
— Перед вами, — торжественно произнес он, — схематическое изображение самых важных частей человеческой головы. Каждая часть обозначена буквой, и каждая буква соответствует определенной черте человеческого характера. Благодаря измерениям, которые я произвел, а также прощупыванию черепа я пришел к целому ряду интереснейших заключений.
До сих пор Алуф говорил, обращаясь ко всем дамам одновременно. Теперь же он обернулся к Синтии и посмотрел ей прямо в глаза.
— Синтия, — сказал он, — для меня большая честь, что вы позволили мне произвести анализ вашей краниальной топографии. Будь я вашим мужем, я был бы чрезвычайно горд, ибо ему в жены досталась женщина, обладающая множеством несомненных талантов.
— Ох, мистер Заболткинс… — пролепетала Синтия, не зная, что и сказать.
— Вот этот выступ, — продолжал Алуф, указывая на верхнюю часть затылка, помеченную буквой В, — развит у вас особенно сильно, как и вот эти два выступа, обозначенные буквами О и 3. — Указка дважды решительно ткнулась в поверхность бумаги, скользнув от одного изображения и одной буквы к другим.
Пытаясь проследить за движением указки, Синтия в то же время поднесла руку к голове и принялась ощупывать собственный череп; при этом она умудрилась почти полностью разрушить свою роскошную прическу. Она удивленно взглянула на Алуфа: