Заклинатель
Шрифт:
– Если вам не нравится погода в Монтане, подождите пять минут, – изрек Роберт. Том засмеялся.
– Это вам Грейс сказала?
– Я прочитал в путеводителе.
– Папа просто помешан на путеводителях, – прокричала с заднего сиденья Грейс.
– Спасибо, дорогая. Ты очень мила.
Том улыбнулся.
– А дождь-то не унимается, – с улыбкой сказал Том.
Насколько было возможно, Том повозил их по окрестностям – во всяком случае, там, где могла пройти машина. Они видели оленя, одного или двух ястребов и стадо лосей в предгорьях. Лосята – некоторым не больше недели, –
– Сколько весит такой гигант? – поинтересовался Роберт.
– Фунтов семьсот, может, и больше. Приезжайте в августе – тогда одни его рога потянут фунтов на пятьдесят.
– Вы охотитесь на них?
– Мой брат Фрэнк иногда охотится. А я предпочитаю видеть рога в лесу, а не на стене.
На пути к дому Роберт задавал так много вопросов, что Грейс постоянно поддразнивала отца. А Том вспоминал Энни. Когда он бывал здесь с ней, она тоже задавала много вопросов – интересно, кто кого заразил этой привычкой – он – ее или она – его? А может, они очень похожи и прекрасно подходят друг другу. Скорее всего так и есть, решил Том. Замечательная пара. И спешно постарался отогнать эти мысли.
От речного домика вниз по дороге текли обильные ручьи. С крыши самого дома по желобам тоже стекали потоки воды. Том пообещал, что они с Джо позже сами пригонят «Лариат» от ранчо. Он подогнал «Шевроле» как можно ближе к крыльцу, чтобы Роберт и Грейс не вымокли до последней нитки. Роберт вышел первый. Он захлопнул дверцу, а Грейс быстрым шепотом спросила у Тома, как там дела у Пилигрима. Хотя они навещали коня, но Грейс никак не удавалось улучить момент и поговорить с Томом наедине.
– Все прошло хорошо. Ты теперь справишься.
Грейс засияла улыбкой, а Джо в знак солидарности хлопнул ее по руке. Девочка хотела еще что-то спросить, но тут Роберт распахнул заднюю дверцу.
Том должен был сообразить, что дождь, смочив пыль на крыльце, сделал его скользким. Но это не пришло ему в голову, пока Грейс, выбравшись из машины, не сделала шаг и не подвернула ногу. Падая, она вскрикнула, и Том, выпрыгнув из автомобиля, мигом оказался рядом.
Над ней уже тревожно склонился Роберт.
– Грейси, Боже мой, как ты?
– Хорошо, папочка. – Девочка силилась встать и, казалось, была больше смущена, чем напугана. – Папа, все в порядке, честное слово.
На крыльцо выбежала Энни и чуть не упала сама.
– Что случилось?
– Ничего особенного, – успокоил жену Роберт. – Просто она поскользнулась.
Джо, тоже перепуганный, выскочил из машины. Грейс помогли подняться. Она поморщилась от боли. Роберт поддерживал ее за плечи.
– Ты уверена, что все в порядке?
– Папа, пожалуйста, не поднимай панику. Все хорошо.
Когда ее ввели в дом, она изо всех сил старалась не хромать. Близнецы, боясь пропустить дальнейшее развитие событий, тоже пытались проникнуть в дом, но Том остановил их и мягко попросил вернуться в машину. По лицу Грейс он понял, что им лучше отправляться домой.
– Увидимся
– Отлично, – отозвался Роберт. – И спасибо за экскурсию.
– Пожалуйста.
Подмигнув Грейс, он пожелал ей крепкого сна. Девочка храбро ему улыбнулась. Том и Джо, выйдя на крыльцо, обернулись и еще раз простились со всеми. Том встретился глазами с Энни, и хотя взгляд этот длился лишь мгновение, и он и она вложили в него всю душу.
Коснувшись шляпы, Том пожелал всем доброй ночи.
Стукнувшись о доски крыльца, Грейс сразу же поняла: что-то сломалось, и с ужасом решила, что, наверное, бедренная кость. Только поднявшись, она уверилась, что этого, к счастью, не произошло. Она была испугана и – что уж греха таить – очень сконфужена, но, слава Богу, все кости были целы.
Однако случилось нечто ужасное: треснула верхняя часть протеза.
Грейс сидела на краю ванны со спущенными джинсами, болтавшимися вокруг здоровой ноги, и держала в руках протез. Треснувшая часть была теплой и влажной и пахла потом. Может, ее можно склеить? Или связать? Но тогда придется обо всем рассказать родителям, а если починить протез не удастся, прощай мечта сесть завтра на Пилигрима.
После отъезда Букеров ей пришлось напрячь все свои актерские способности, чтобы успокоить родителей. Она улыбалась, шутила и повторяла им снова и снова, что все в порядке. Наконец они вроде поверили. Убедившись, что на нее перестали обращать особое внимание, Грейс сказала, что пойдет примет ванну, и, уединившись в ванной комнате, стала обдумывать свою беду. Передвигаясь по комнате и особенно поднимаясь по лестнице, Грейс постоянно испытывала неудобство – эта чертова штука елозила по ноге. Если даже такие пустяки стали для нее сложны, как же она сумеет проехать на Пилигриме? Вот черт! Какая глупость – вот так свалиться. Она все испортила.
Грейс долго сидела и думала. Она слышала, как отец внизу возбужденно рассказывал о красавце лосе. Он пытался воспроизвести призывный свист Тома, но у него ничего не получилось. Мать рассмеялась. Здорово, что отец приехал! А расскажи Грейс сейчас, что стряслось, весь вечер будет испорчен.
Она размышляла, что делать. Потом встала и, держась за ванну, добралась до аптечки, откуда извлекла рулончик лейкопластыря. Как-нибудь скрепит протез, а утром попробует сесть на Гонзо. Если все обойдется, она, никому ничего не сказав, сделает круг на Пилигриме.
…Выключив в ванной свет, Энни тихо прошла по коридору и заглянула в комнату Грейс. Приоткрытая дверь тихонько скрипнула под ее рукой. На столике у постели горела лампа – та, которую они с дочерью купили в Грейт-Фоллс взамен разбитой. Тот вечер казался теперь таким далеким – словно был из другой жизни.
– Грейси?
Ответа не было. Подойдя к кровати, Энни выключила лампу, невольно отметив, что протез не стоит, как обычно, у стены, а лежит на полу, втиснутый в пространство между столиком и кроватью. Грейс спала, и дыхание ее было таким тихим, что Энни не сразу его услышала. Темные волосы разметались по подушке, напоминая устье реки на географической карте. Энни немного постояла, глядя на дочь.