Закон негодяев
Шрифт:
— Давид Гогия. Говорят, его хорошо знают в Тбилиси. Я приехал на его БМВ.
Она что-то сказала по-грузински. Он не понял.
— Что вы сказали?
Она снова повторила на грузинском языке.
— Господи, — рассердился он, — я же вам сказал, что не знаю грузинского.
— Слишком невероятное совпадение, — сказала женщина, — вам самому так не кажется?
— Но это действительно так.
— И кто рекомендовал вас Давиду Гогия?
— Его брат, живущий в Москве. Кажется, Арчил. Мы вместе ходили на теннисный корт, —
— Так, — задумалась женщина, очевидно, она тоже слышала про Арчила, — а кто может подтвердить ваши слова?
— Да хотя бы сам Давид Гогия. — Здесь Тамара улыбнулась, словно он произнес какую-то шутку. Весьма забавную и остроумную.
— А кроме него?
— Может, его водители, — предположил он, видя, как она по-прежнему улыбается.
Он вдруг понял, что ему ничего не грозит. Пагава просто пугал его.
Шалва Руруа не осмелится тронуть человека Давида Гогия. Не тот уровень. И только осознав этот момент, он наконец успокоился. Руруа может ненавидеть его, но тронуть без видимых причин не посмеет. Опять не позволит тот самый проклятый БМВ. Сколько неприятностей из-за одной, незначительной ошибки?
— Больше никто? — спросила Тамара, раздавив сигарету в пепельнице.
— Больше никто, — он махнул рукой, — вы мне тоже не верите?
— Верю, — она встала, сделав шаг к нему. Ее лицо оказалось на уровне его подбородка. Он наклонился. Поцелуй был долгим и приятным.
Она снова что-то произнесла по-грузински.
Он вздохнул, засмеялся.
— Мне все это так надоело. Я действительно не знаю грузинского языка.
Господи, что мне сделать, чтобы вы мне все поверили?
— Я сказала: «ты мне нравишься», — посмотрела ему в глаза Тамара. Он замолчал. После этих слов всякие разговоры были ни к чему.
В этот момент в дверь решительно постучали. Тамара очень спокойно поправила пиджак и села в кресло, доставая вторую сигарету. А он отправился открывать дверь.
На пороге стоял высокий, полный, весь седой грузин в какой-то войлочной шапочке. Он словно сошел с картин грузинских кинорежиссеров, таким колоритным и забавным был его вид.
— Это ты друг Давида? — спросил он своим звучным голосом, — Здравствуй, дорогой. Я Автандил. Любую помощь окажу для друга моего друга. Сейчас увезу тебя отсюда.
Он прошел в комнату, увидел Тамару. Женщина, едва услышав голос гостя, потушила сигарету и вскочила, словно подброшенная пружиной.
— И ты здесь, — как-то совсем не сердясь сказал Автандил, — смотри, чтобы твои девочки нашего гостя не обижали. Найду потом Шалву и сотру его в порошок.
Женщина побледнела, но ничего не осмелилась сказать.
— Вино пили, — увидел на столике стаканы Автандил, — это хорошее дело.
Сейчас едем ко мне. Там уже стол накрыт.
— Батоно Автандил, — вынужден был отвечать по-русски «Дронго», — я… как бы вам сказать… плохо говорить русский язык.
— А по телефону говорил хорошо, —
«Дронго» и женщина посмотрели друг на друга, чуть улыбнувшись. Ей было неприятно, что Автандил упомянул ее имя вместе с именем Шалвы Руруа. Ему было неловко, что Автандил так с ходу раскрыл его инкогнито.
— Если хочешь, возьмем переводчицу, — показал на Тамару Автандил, — она хорошо знает и русский, и английский. Поедешь с нами? — строго спросил он у женщины.
Та, очевидно, не посмев отказать, кивнула головой.
— Вот и хорошо. Пойдемте со мной, гости дорогие. Там уже такой стол приготовлен.
— Едем, — обреченно сказал по-русски «Дронго». Один такой веселый грузин может завалить всю операцию. Впрочем, он также успешно завалил операцию с другой стороны.
— А вы довольно неплохо говорите по-русски, — не удержавшись, ядовито произнесла Тамара.
— Пришлось научиться, чтобы передать через вас привет вашему знакомому Руруа, — отпарировал он.
Они посмотрели друг на друга и вдруг громко расхохотались.
Автандил, не понявший, отчего они смеются, развеселился еще больше.
— Едем ко мне, такой пир устрою! — В лифте «Дронго» молчал, а Тамара спросила у Автандила:
— А когда мы вернемся? Поздно?
— Не бойся, — загрохотал Автандил, — всем скажу, ты у меня была. Твоя репутация не пострадает.
Он, видимо, мог сказать еще что-то, поэтому Тамара, быстро сказав «спасибо», испуганно замолкла.
У выхода из лифта стоял сам директор гостиницы и несколько администраторов. Тут же был участковый милиционер. Увидев Автандила, он отдал ему честь.
— А-а, — махнул рукой на него Автандил, — моего друга в номере чуть не убили, а ты спал где-то. Гнать тебя нужно отсюда.
Он добавил еще какие-то слова на грузинском, отчего у директора и всех остальных тревожно вытянулись лица.
«Дронго» обратил внимание, что даже вечно сонные швейцары вытянулись по стойке «смирно». «Каким авторитетом пользуется здесь этот Автандил, — подумал он, — если так его встречают в гостинице. А Тамара, та просто боится его злого языка. Интересно, чем он занимается?»
Они вышли из гостиницы. Перед зданием, прямо у дверей, стояла большая черная «чайка», атрибут некогда высшей власти в стране. Впереди находился милицейский «жигуленок» с двумя работниками ГАИ. Увидев Автандила, они выскочили из автомобиля, отдавая честь.
«Что происходит? — в который раз подумал „Дронго“, — все это представление похоже на какой-то водевиль».
Уже в автомобиле он наклонился к Тамаре.
— Что происходит? — спросил он опять по-английски, — кто такой этот Автандил?
Она впервые взглянула на «Дронго» с каким-то интересом.
— А вы действительно не знаете? — спросила женщина. — Это же наш премьер-министр. Он Председатель Совета Министров Аджарии.
Глава 15