Законник

Ильин Андрей

— Глава районной администрации, — честно признался Сан Саныч.

— А не президент? Не министр всей обороны? Может, у тебя на фоне общей анестезии разыгралась мания величия? Зачем тебя убивать районному Голове? Вы что-то с ним не поделили стоя в очереди за мясом? Или у вас оказалась одна любовница на двоих?

— А он не Глава администрации.

— А кто?

— Рецидивист и убийца. С двадцатилетним стажем.

— Нет, похоже я был не прав. Это не мания величия. Такого бреда сумасшедший придумать бы не смог. Это похоже на правду. Рассказывай…

Когда врач

вернулся в палату, он увидел раскатывающего матрас на соседней с послеоперационным больным койке Бориса.

— Как это понимать? — удивился он.

— Что?

— Вот это. Это ваше здесь хозяйское расположение.

— Ах, это, — показал Борис на койку. — Согласитесь, не могу же я жить здесь стоя! Я же не лошадь. У меня ноги затекут.

— А почему вы должны здесь жить?

— Потому что я опасаюсь, что при моем отсутствии тут могут объявиться другие наследники.

— Немедленно выйдите отсюда!

— Но ведь родственникам разрешается находиться рядом с тяжелым больным?

— Но только близким родственникам. И в виде исключения!

— Значит, считайте меня его женой. Или мамой. Или сыном. Или чертом лысым, на которого распространяется это исключение. Короче, так, доктор, я за порог этой палаты не выйду. Ни добровольно, ни принудительно, ни даже под общим наркозом! Я останусь здесь. И буду находиться здесь, покуда этот больной не поднимется на ноги. Если вы не способны удовлетворить мою просьбу своими силами, если вам требуется на то согласие вашего начальства, то я до этого начальства доберусь. Хоть до самого министра здравоохранения. И это разрешение добуду. Но вместе с приказом об отстранении вас от занимаемой должности. Как должностного лица, не способного принимать самостоятельные решения…

— Зачем вам это надо? Если по-честному, — устало спросил доктор.

— Затем, чтобы этот пациент не попал на операционный стол вторично. С тем же самым диагнозом. Это если по-честному.

— Вы предполагаете находиться при нем постоянно?

— Нет. Только во время своей вахты.

— А после?

— А после с ним будут находиться другие медбратья. Примерно такие же, как я. И, кстати, доктор, в заключение еще одна маленькая просьба: пожалуйста, не назначайте для проведения инъекций данному пациенту вновь принятых на работу медсестер. И стучитесь в дверь, прежде чем надумаете ее открывать…

* * *

Борис собрал всю команду.

Анатолия.

Семена.

Федора…

— В общих чертах о том, что произошло, вы знаете, — сказал он. — О порядке дежурств — тоже. Я думаю, эти ребята на достигнутом не остановятся и попробуют довести свой план до конца. Но в больницу сунутся вряд ли. Скорее всего дождутся выписки больного.

— Зачем же тогда устанавливать дежурство?

— На всякий случай. Чтобы не вызывать у них соблазна легкой добычи.

— А если они все-таки придут?

— Занять круговую оборону и удерживать позиции до подхода основных сил.

— С помощью чего? Использованных одноразовых шприцов? Или банок из-под анализов?

— Штатного огнестрельного оружия. Газового. И еще того, которое случайно

подобрали на улице и несли сдавать в милицию, но по дороге задержались, зайдя в больницу навестить своего старинного приятеля. Вот этого. Понятно?

— Понятно.

— Но это пока только тактика. Охрана объекта от проникновения внешнего противника. Соответственно стратегия — уничтожение данного противника с целью исключения возможности его проникновения на охраняемую территорию. Полное. Чтобы раз и навсегда.

— Площадная чистка?

— Нет, ликвидация штаба. И дезорганизация личного состава. В общем, войска сами разбегутся, когда мы голову снимем.

— Всё? Можно расходиться по домам?

— Нет. Теперь предлагаю разобрать диспозицию…

Все подозрительно переглянулись.

— Значит, так: противник известен. Местоположение командного состава определено. Ближайшие оперативные цели не вызывают сомнения. Не вполне ясен численный состав, вооружение, месторасположение отдельных подразделений и степень взаимодействия с соседями справа и слева. Как, впрочем, и наличие или отсутствие данных соседей. Считаю целесообразным, с целью уточнения отдельных моментов в диспозиции противостоящих сил, в свете ранее предложенного мною стратегического плана, провести глубинную разведку в тылу противника силами имеющегося в наличии личного состава.

— Ты бы не выдрючивался, а по делу говорил. Тоже мне, маршал Жуков нашелся, — остановил Бориса Семен.

— Хорошо, скажу по-простому. Как для не искушенных в военной науке. Так вот: имея в распоряжении таких старых маразматиков, как вы, я бы в разведку не пошел. Но других все равно нет. Поэтому, не снимая намеченных долгосрочных целей, я вынужденно отказываюсь от активных боевых действий, ограничиваясь сбором информации путем наблюдения, прослушивания и подслушивания. Чтобы потом, когда уточнится направление главного удара, найти кого помоложе, поумнее и половчее. С кем не стыдно будет в атаку пойти.

— А если не так глобально? В пределах задач роты? И по возможности без словесного недержания.

— Для неспособных мыслить стратегически?

— Для неспособных…

— Тогда совсем просто. Как лычка на мундире. Защита от вражьих посягательств на жизнь Сан Саныча — раз. Сбор дополнительной информации о противнике — два. И борьба с проявлениями позднего старения, чтобы не рассыпаться мелким песком до момента начала реальных боевых действий — три.

А там, глядишь, Саныч подоспеет. В конце концов, это его операция, ему и решать, что дальше делать. Карать или миловать…

— Могу взять на себя архивы. У меня остались неплохие связи в милицейских кругах, — предложил Семен. — Покопаюсь в делах, может, еще что-нибудь интересненькое всплывет.

— А я наведу справки по нынешнему состоянию дел интересующего нас объекта, — поднял руку Федор. — Финансы, люди, связи и все такое прочее.

— Ну а я, с вашего разрешения, потолкую с «авторитетами». Они много чего интересного могут знать. Что другим неизвестно, — вызвался Анатолий.

— Ты думаешь, они будут с тобой говорить? С оставшимся не у дел отставником?