Шрифт:
Соня Граймс распаковывала вещи. Ее супруг наблюдал за ней с нескрываемым удовольствием. Она только что — наконец-то! — вернулась из очередного круиза по Галактике, и их апартаменты больше не были местом, куда приходят лишь для того, чтобы перекусить в одиночестве и провести ночь в холодной постели. Теперь это был Дом.
— Успел повеселиться, пока меня не было? — лукаво спросила она.
— О да, — ответил он без тени раздражения. Это не совсем соответствовало истине. Конечно, была одна девочка на Мелисе… но исключительно в рамках служебных обязанностей. При этом
— Просто прекрасно — учитывая тот факт, что я получил звание почетного Адмирала Фарнского флота.
Она рассмеялась.
— От меня ты получишь кое-что получше. Я знаю, тебе такое нравится…— она грациозно опустилась на колени перед чемоданом, который еще не был открыт, и откинула крышку. Ее тонкая рука нырнула в пену легких, как паутина, кружевных сорочек, маечек и трусиков.
— О, вот она… Надеюсь, не сломалась…
«Она», судя по всему, находилась в кожаном футляре — потертом и потрепанном, но не по причине небрежной транспортировки. Несомненно, эта вещь была старинной — если не сказать «древней». Коммодор осторожно принял футляр из рук жены и осмотрел с некоторым любопытством. Тот случай, когда форма должна сказать о содержимом… Но какой предмет мужского обихода может представлять какую-то ценность, кроме сугубо утилитарной?
— Открой! — подзадоривала Соня.
Граймс откинул крышку футляра и недоуменно уставился на пенковую трубку, которая лежала внутри, в гнезде из потертого плюша — такая старая, что, казалось, рассыплется от прикосновения.
— На Бейкер-Стрит есть маленькая лавочка, — негромко проговорила Соня. — Лавочка антиквара. Там я ее и купила. Я знала, что тебе понравится…
— Бейкер-Стрит…— эхом повторил коммодор. — Это в Лондоне? На Земле?
— Конечно, Джон. И ты знаешь, кто там жил…
О да, конечно, подумал Граймс. Я знаю, кто там жил. Этот человек курил трубку и носил странную шляпу из войлока — такие почему-то называют охотничьими. Единственная проблема состоит в том, что на самом деле этого человека никогда не существовало — в реальной жизни. Ох, Соня, Соня… Они должны были сразу понять, кто к ним заглянул. И сколько же ты выложила за эту вещицу?
— Ты только подумай, — продолжала она. — Трубка самого Шерлока Холмса…
— Фантастика.
— Тебе не нравится?
Ни Граймс, ни Соня не обучались телепатии, но каждый из них мгновенно чувствовал у другого перемену настроения.
— ТЕБЕ НЕ НРАВИТСЯ?!
— Нравится, — покорно соврал он. Но было ли это ложью? То, что скрывается под позолотой, важнее, куда важнее, чем сама позолота.
— Мне нравится, — повторил Граймс, и в его голосе не звучало ни малейшего намека на неискренность. Он взял бесценную трубку и осторожно положил на кофейный столик.
— Но ты привезла нечто более ценное, чем трубку Шерлока Холмса. Более ценное, чем окровавленная тога Юлия Цезаря и сокровища царя Соломона. Ты привезла себя. С возвращением, Женщина!
— Похоже, Граймс, Ваш арсенал пополнился еще одним раритетом, — заметил адмирал Кравински.
Коммодор рассмеялся.
— О да. И история его появления не менее удивительна, чем он сам. Соня привезла мне эту вещицу из Лондона. Возможно, Вы скажете, что женщина, которая в свое время служила в разведотделе ФИКС, сумеет отделить правду от вранья и не купится на байки антиквара. В таком случае это доказывает, что Вы
— В самом деле?
— Да, в самом деле. Но если я скажу это Соне, она решит, что я шучу. Я последовательно доказал ей, что Шерлок Холмс — всего лишь образ, созданный воображением писателя. Может быть, она даже посмеется — но скорее над собой…
— А заодно и над Вами…
— Подозреваю, так оно и будет. Если подумать, сколько подобных трубок продается по всему Лондону по сходной цене…
— Тогда я не понимаю, почему Вы курите эту трубку. В конце концов, подержанные вещи…
— Соня достаточно аккуратна. Она отдала трубку на экспертизу в ближайшую криминалистическую лабораторию, и там ее заверили, что этой трубки не касались ни одни руки — и губы тоже. Это действительно хорошая пенковая трубка, недавно изготовленная и искусственно состаренная. Соне было угодно видеть, как ее муж курит самую дорогую трубку во всем Приграничье. Так что, к слову о вреде курения…
— Не бросайте курить, — грозно произнес адмирал. — Ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах, — снисходительная улыбка исчезла с его простого грубоватого лица. — Но я пригласил Вас не для того, чтобы обсуждать Ваши вредные привычки.
Он взял из ящика крепкую черную сигару и закурил.
— У меня есть для Вас одно дельце, Граймс. Я уже переговорил с руководством «Бродяг Приграничья» и убедил их, что Вам имеет смысл вернуться на действительную службу.
В другое время Граймс был бы счастлив. Но сейчас, когда Соня только что приехала домой…
— Федерация тоже проявила к этому делу определенный интерес. Поскольку коммандер Соня Веррилл вернулась в порт Форлорн, она может присоединиться к Вам.
Лицо Граймса просветлело.
— Думаю, это обрадует Вас, коммодор. Поскольку военный корабль я Вам выделить не смогу, Ваш «Дальний поиск» поступает в полное Ваше распоряжение. Он снова будет укомплектован техникой и людьми. Последнее — целиком в Вашей компетенции.
— Что от меня требуется, сэр?
— Не спеша, планомерно обследовать планету Кинсолвинга. Все мы и каждый из нас против того, чтобы туда соваться — но, черт возьми, надо знать, что происходит у нас на задворках. А после того, как некие недоучки с Франциско проводили там свои странные эксперименты…
— Я при этом присутствовал, — заметил Граймс.
— И мне это известно, черт побери. Потому что именно я прислал спасательную партию. В конце концов, Вы у нас специалист по всяким пограничным явлениям. Истории, в которые Вы попадается, касаются не только Вас. Если кто-нибудь провалится к нам через трещину в континууме, голову даю на отсечение, что Джон Граймс, коммодор Флота Миров Приграничья в запасе, будет присутствовать на заднем плане картины.
— Я бы предпочел оказаться на переднем плане, сэр.
— Понимаю, Граймс, понимаю. И Вам всегда удается выбраться целым из переделки, и людям, которые с Вами — тоже. Не хотелось бы Вас пугать, но было бы желательно, чтобы Вы… уцелели и на этот раз. Я даже рискну предположить, что Вы уцелеете. Почему, Бог знает.
— Какой именно?
Граймс слишком хорошо помнил, чем закончилась экспедиция с Франциско.
— Рассказывай, — скомандовала Соня. — Я хочу быть в курсе дела.
— Я тебе писал, — ответил Граймс. — Обо всем, что произошло.