Шрифт:
Действующие лица и события романа вымышлены, и сходство их с реальными лицами и событиями абсолютно случайно.
Февраль по ночам заметал дороги, думая при этом о чем-то своем. И только ветер, перебирающий струны рассеянного лунного света, был способен проникнуть в его думы и передать их тихими звуками, которые временами так напоминали звучанье старинной виолончели.
По крайней мере Морис
Ничего не имел против ночной виолончели февральского ветра и пушистый черный кот Дон, любимец хозяйки.
Морис время от времени думал о том, как было бы хорошо, если бы ночной снег занес все дороги к их коттеджу. Ему бы тогда ни с кем не пришлось делить Мирославу: ни с друзьями, ни с клиентами агентства, ни с коллегами из правоохранительных органов, которые так и не перешли в разряд бывших. Но, зная о том, что мечты имеют способность время от времени сбываться, Морис отгонял прочь морок своих сладких ночных грез и, с ясным рассудком встречая утро, отправлялся чистить снег. А снег шел снова и снова.
Расчистив дорожку, Миндаугас отбросил лопату, сошел с дорожки и улегся в пушистый мягкий снег, слегка погрузился в него, как в пуховую перину. Запахло свежестью, от которой то екало, то замирало сердце. Кот Дон немного подумав, прыгнул на грудь Мориса.
– Ты нахал, – сказал ему Миндаугас. – Почему бы тебе не лечь рядом на снег.
Кот в ответ что-то невнятно проурчал на своем кошачьем языке. И не сдвинулся с места. У Мориса же рука не поднялась спихнуть в снег пушистого друга.
Так они и лежали, наслаждаясь тишиной и покоем ровно до того времени, пока из дома не вышла Мирослава и не закричала:
– Морис! Ау! Ты где? Я тебя не вижу!
– Мы здесь, – откликнулся Миндаугас.
– Где это здесь? И кто мы? Ты не один, что ли? – Мирослава сбежала с крыльца и быстро пошла по расчищенной дорожке.
Заметив лежащих на снегу Мориса и Дона, она воскликнула: «Ух ты! Снежные ванны принимаете! И без меня!» – и прыгнула к ним. Дон, слетев с груди Мориса, шлепнулся в снег! Молниеносно выскочил на дорожку, и, сердито мяукнув, встряхнулся, как собака, и помчался в сторону дома.
– Какую идиллию вы нарушили, – смеясь, укорил ее Миндаугас.
Через пару минут, осыпанные снегом с головы до ног, они выбрались на дорожку и, весело топая и отряхиваясь, пошли в сторону крыльца.
– Скоро День святого Валентина, – проговорил Морис на ходу.
Мирослава в ответ произнесла примерно такие же звуки, какие совсем недавно издал ее кот.
Морис хмыкнул и осторожно взял ее за руку.
– Ты чего? – спросила она.
– Устроим праздник? – Он заглянул в ее серо-зеленые глаза.
Морис любил День
– Я не возражаю, – ответила она и, лукаво прищурившись, добавила: – Позовем Люси!
– Только не Люси! – вырвалось у него с нескрываемым ужасом.
– Почему? – Мирослава сделала вид, что удивилась.
– Потому!
– Ты не справедлив к бедной девушке! Ты ведь знаешь, что Люси неровно дышит к тебе.
– Вот поэтому и не надо! – отрезал он.
– Но она моя подруга!
– Знаю. Но, пожалуйста, – он сложил молитвенно руки на груди, – я ведь тоже ваш друг. – В глубине души давно и упорно он надеялся стать ей ближе любого друга.
– Ладно, так и быть, – весело рассмеялась она, – тем более что Люси и сама не захочет тащиться в наш заснеженный поселок, отказавшись от заманчивой перспективы провести вечер и ночь в компании очередного пылкого поклонника.
Морис фыркнул:
– Вы только недавно говорили, что она неровно дышит ко мне.
– Одно другому не мешает, – отмахнулась Мирослава. – Не может же она годами ждать внимания от тебя, расхолаживая свой гормональный фон.
На этот раз Морис расхохотался.
– Я вижу, что ты понял меня, догадливый ты мой, – притворно вздохнула она.
– Понял, понял, – утер он тыльной стороной руки выступившие от смеха слезы и проговорил серьезно: – Зато вы проведете вечер в компании трех галантных кавалеров.
– Двоих я, кажется, знаю. Это ты и Дон. А кто же третий?! – она сделала большие глаза. – Неужели ты позовешь Шуру на столь интимный праздник?
– Почему нет, – пожал он плечами. – Я приготовлю ужин, Шура споет под гитару, Дон создаст атмосферу уюта.
– А я? – спросила Мирослава. – Не буду ли я лишней на этом празднике высокой романтической любви?
– Конечно нет! – воскликнул он. – Ведь этот праздник имеет смысл, только когда на нем будете царить вы!
– Как жаль, что у меня такие маленькие уши, – печально вздохнула Мирослава.
– А зачем вам большие уши? – удивился Морис.
– Чтобы ты мог навешать на них побольше лапши!
На этот раз рассмеялись оба.
Немного позже Морис проговорил:
– Дело тут не в величине ушей, а в их восприимчивости. В отличие от большинства других женщин, вы абсолютно не реагируете на комплименты.
– Ага, я люблю глазами.
– Боюсь, что вы любите головой, – вздохнул он.
– Не возводи на меня напраслину, – шутливо погрозила она ему пальцем, – я очень даже люблю красивых мужчин и всю прочую красоту.
– Вот с прочего и надо было начинать, – отшутился он и перевел выразительный взгляд на вернувшегося к хозяйке кота.
День святого Валентина в коттедже детективов прошел так, как и запланировал Морис.
Из приглашенных гостей был только друг детства Мирославы – следователь Александр Романович Наполеонов, он же Шура для друзей.