Замена
Шрифт:
– Я имею в виду Карин.
– Так она же и была Ангелом, – сказала Мовчан. Она не могла найти себе места: пыталась устроиться на банкетке у двери, потом – опереться на стол. Доктор много двигалась, но совсем немного – со смыслом.
– Нет. Кто идентифицировал синий код? Куарэ? – мне вдруг стало холодно, но я все же продолжила: – Или Келсо?
– Не знаю, родная моя, – покачала головой Мовчан. – Сигнал поступил от СБ. Наверное, кто-то из медиумов. Но что тебе…
– Произошло убийство. Карин не была Ангелом.
– Погоди,
– Я говорила с ней. Она – медиум. Хороший, хотя и странный.
«– Мама хотела, чтобы я стала шеф-поваром. А папа сказал, что женщины шеф-поварами не бывают.
– А ты хотела?..
– Я? Они оба не знали, чего хочется мне. Не спрашивали».
– Погоди, – снова сказала Мовчан. – Не Ангел? Ты уверена?
Я промолчала: в моей уверенности теперь не было смысла.
– День, когда прибыл Куарэ, – сказал доктор задумчиво, – в тот день ты пропустила Ангела. Ты сама рассказывала, что еле разглядела его. Когда уже знала, кто это. Помнишь?
Она вдруг улыбнулась и продолжила:
– А какой день был, правда? Противный такой, и мальчик этот директорский – тоже гад. И что тебя потянуло так на него? Хоть на второй раз он ради тебя постарался?
«Виски, – подумала я. – Скотч. Наверное, скотч». Мне было противно.
– Доктор Мовчан. Мне надо узнать, кто определил Карин как Ангела.
– А? Зачем?
– Я так хочу.
Доктор встала, пошатнулась и пошла к дверям. Свет мигнул: Мовчан пощелкала выключателем. Тьма – свет. Снова тьма. Мне стало нехорошо, ладоням – совсем потно.
– Ты дурочка, Соня. Плюнь на это все. Плюнь, ладно? У тебя метастаз в правом легком и… Плохая гистология костей.
Свет – тьма. Свет – тьма. Ритм грохотом отзывался в ушах.
Тьма – свет. «Метастаз, – подумала я отстраненно. – Сколько раз я уже умирала?»
– Со дня на день начнутся новые боли, – сказала Мовчан из темноты. В ее голосе было мокро. – Я перевожу тебя на симеотонин.
– Зачем?
– Просто так. До конца.
Она вышла, оставив свет включенным.
Я оперлась на стену, обхватила колени руками. Доктор Мовчан так и не свыклась с мыслью о моей смертности. «Плюнь на это все», – вспомнила я и, увидев на стуле свою сложенную одежду, потянула рубашку через голову.
«Извините, доктор, – думала я, берясь за белье. – Нет. Просто – нет».
Я открыла дверь «Финансово-экономического отдела» и посмотрела на дежурного.
– Фройляйн Витглиц? Доброй ночи.
Он часто дежурил за стеклом
– Доброй ночи. Я хочу поговорить с офицером, принявшим рапорт о синем коде.
Дежурный кивнул и опустил руку под стол. Зашипел привод замка, запирая входную дверь – дверь с табличкой «Финансово-экономический отдел».
– Одну минуточку, – отозвался дежурный и развернул к себе терминал. – Присядьте, будьте добры.
Я кивнула, но к креслам не пошла. В приемной всегда стоял запах лазерной печати – густой, насыщенный, как, наверное, в типографии. За внутренней дверью находился серверный зал и рабочие посты группы слежения. За серверным – кабинеты отделов. Были еще лестницы вверх, вниз, и везде стояли принтеры.
Но печатью пахло только в приёмной.
– Проходите, фройляйн Витглиц, – сказал дежурный, не отрывая взгляда от экрана. Внутренняя дверь щелкнула и приоткрылась. – Герр Старк ждет вас.
Наверное, мне стоило удивиться.
Я прошла через серверную, не видя никого.
«Ты умрешь».
«Карин умерла».
Свет – тьма. Свет – тьма. Мне казалось, что я готова ко всему: я с детства слышала только сроки – год, три года, потом как-то было даже четыре месяца. Сначала я не понимала, о чем они все говорят, потом – понимала. В сущности, разницы не было никакой – до сегодня. До Мовчан, напившейся настолько, что она не смогла сделать укол. До мечты – симеотониновый рай на всю оставшуюся жизнь.
И я даже не спросила, сколько ее осталось – жизни.
Я шла по помещениям службы безопасности не потому, что Карин Яничек убили, – вот что было противно. Я шла, чтобы убить свой страх.
– Садитесь, Витглиц.
Старк смотрелся нелепо в кресле начальника СБ – в садовничьем комбинезоне. На ухе инспектора все еще висела гроздь устройства связи.
– Спасибо.
Кресло посетителя было обычным: никаких неудобств – но их додумывало воображение. Как и боль в груди. В полной тишине кабинета я, казалось, ослепла. Все краски сгладились, все переходили друг в друга без резких граней. Кажется, за спиной у Старка стоял стеллаж во всю стену. Или просто много полок.
Мерцал компьютер на столе, но я не слышала даже искристого шепота кулеров.
– Дежурный доложил о цели вашего прихода, – сказал глава СБ, и я сощурилась от воображаемой вспышки его голоса. – Могу я узнать цель вашей цели?
– Карин убили, – сказала я. – Она не была Ангелом.
Старк кивнул и сложил руки перед собой – как ученик на парте.
– Это я уже слышал. Однако она была опознана как Ангел.
– Кем?
– Это профессиональная гордость?
Я промолчала. Я не понимала его вопроса.