Замена

Бондарь Дмитрий Владимирович

— Откуда же? Может что-то с обозом? Мука гнилая? Так я разберусь! Я их всех перевешаю! Я из них все кишки повытаскиваю!

— Не сомневаюсь, — Бродерик встал на ноги и подтолкнул своей костлявой ладошкой коннетабля к освободившемуся стулу. — Посиди, послушай.

Маршал медленно пошел по залу, приволакивая левую ногу, и от этого ритмичного шороха коннетаблю стало совсем плохо.

— Сегодня утром, — медленно заговорил Бродерик, — я доложил королю о победе над Самозванцем. Да, Гийом, я опять победил. Король, узнав об этом, приказал готовить Великий Поход для освобождения наших юго-восточных провинций. Помнишь, лет восемьдесят

назад короли Арлора и Тауба оттяпали их у нас? Хотя нет, откуда тебе помнить? Впрочем, это неважно, дело не в твоей памяти, но вот задам я тебе вопрос: что нужно, чтобы я вернул короне эти провинции?

— Войско? — Высказал свое предположение Борне.

— Нет, коннетабль. Неверно, но направление мысли правильное. Для этого нужно очень большое войско. Понимаешь разницу?

— Да! Но на юго-востоке нам негде создать опорные пункты снабжения — там степь.

— Ты хороший коннетабль, если сразу думаешь о деле. Мы с Его Величеством решили не разводить долгую компанию с организацией снабжения. Наше войско будет конным. Всё — поголовно.

— Конным? — На холеном лице Борне застыл ужас и даже его аккуратно подстриженная борода, казалось, встала дыбом.

— Конным, — подтвердил свои слова маршал. — Для быстроты. Разумеется, то, что мы с тобой сейчас обсуждаем, не должно пока уходить дальше этих стен. Людей я наберу сам, а вот лошадьми придется заняться тебе. Мне нужно около двадцати пяти тысяч голов. Как только слухи о разгроме Самозванца дойдут до Арлора и Тауба, я обрушусь на них. У тебя срок — две недели. Начиная с сегодняшнего дня. В конце этого срока под каждым из моих воинов должно быть по две лошади. Всё понятно?

Коннетабль побледнел и стал похож на привидение, что, говорят, по ночам частенько бродило по переходам его дворца. Он вскочил на ноги, и, подбежав к Бродерику, схватил старика за плечи, развернул его к себе и взволнованно затараторил, брызжа слюной герцогу в лицо:

— Нет! Я не успею за две недели! Мне придется собирать скотину по всей стране и за её пределами! Гнать табуны к лагерю! Я никак не успею за две недели!

— Хорст? — Не оборачиваясь, не то спросил, не то позвал Бродерик.

Чудовищная сила оторвала коннетабля от маршала, перенесла по воздуху, и он вновь оказался на жестком сиденье стула.

— Мне донесли, что большая часть необходимого мне поголовья уже находится в прилегающих к Мериду областях. Больше двадцати тысяч голов. Купи этих. Остальных я заберу у де Лэя. Две недели, — повторил герцог Лан. — Иначе Хильдерик будет очень недоволен. Да!

— Лан! Я знаю, о каких лошадях ты говоришь! Их скупил Гровель. Мерзкий купчишка! Он как будто знал все заранее! Перекупать табуны у него сейчас? Когда он поднял цены так высоко, куда даже птицы не залетают? Казначей этого не позволит. Ты знаешь де Брина, он, скорее, съест свои счеты и абаки, чем разрешит такую сделку!

— Меня это не волнует, — холодно сказал маршал. — О чем ты думал, когда продавал коней этому самому… а-а-а? — Он повернулся к Хорсту, словно ища подсказки.

— Гровелю, отец, — подсказал Хорст.

— Верно, Хорст. Ты, Гийом, радовался высокой цене и рассчитывал на пополнение своей мошны, вольно распоряжаясь имуществом короля. За всё надо платить, мой друг. За всё.

— Я понял! — Громко прошептал Борне. — Я всё понял! Сколько он вам заплатил? Сколько Гровель заплатил за то, чтобы королю была предложена эта авантюра с южными провинциями?

— Гровель?

Заплатил?! Мне?! Ты в своем уме, герцог?! — Заорал теперь Бродерик.

— А как?! А как объяснить по-другому этот внезапный интерес короля к южным провинциям?

Повисла тяжелая тишина, раздавалось лишь тяжелое сопение споривших.

— Победы, — вдруг произнес Хорст. — Победы отца и его преклонный возраст заставляют короля торопиться. Пока все вокруг боятся Бродерика — можно рассчитывать на удачу. Когда отца не станет… Второго такого маршала у Хильдерика нет. И неизвестно, появится ли он когда-нибудь? Но в одном ты прав, герцог. Мы действительно виделись и даже разговаривали с Гровелем. Он искренне считает, что это ты обманул его. А отцу незачем разбираться в ваших сделках. Нам нужны лошади. Гровель сказал нам, как совместить его обиды и наши желания с тугостью твоего кошеля. Ты делаешь, то, что нужно нам и твои сокровища остаются с тобой. Или ты не делаешь этого и тогда о твоих делишках узнаёт король, и ты очень быстро становишься новым украшением Аллеи Одиноких Голов. Твоё имущество опишут, а родню сошлют в такую даль, где солнце всходит два раза за год — и то не всегда.

Хорст замолчал и отошел к окну, как бы давая коннетаблю возможность хорошенько обдумать сказанное.

— Что придумал этот пройдоха? — Не отрываясь от игры в «гляделки» с Бродериком, хрипло спросил коннетабль.

Никто, кроме Хорста, не заметил, как по той же лестнице, с которой сошел Борне, теперь спустилась его дочь. Она теперь была мало похожа на ту смешливую и любопытную девчонку, что помнил бывший маршал. Нет, сейчас пред ним стояло ожившее воплощение красоты. Екатерина расширившимися глазами смотрела на вызревающий скандал и не решалась произнести ни слова. А Хорст смотрел на первую красавицу королевства и постепенно приходил к мысли, что никакой Гровель не достоин стать её опорой. Да и королю, известному вертопраху и ловеласу эта девочка тоже не нужна: всё равно очень скоро Хильдерик забудет о супружеских клятвах. Он не раз говорил, что ему всё равно, кто будет согревать ложе в его королевской спальне — королевское величие не позволит ему отдать свою любовь одной женщине, лишив остальных подданных этого счастья.

— Ты выдашь свою дочь замуж! — Жестко сказал маршал.

— За короля? Она и так…

— Нет, не за короля, — оборвал коннетабля Бродерик.

— А за кого? За Гровеля?! — Лицо герцога Борне налилось красным, он вскочил с места и навис над маршалом — страшный и злой. — Да никогда! Ты слышишь, старый пень?!! Никогда и никто из рода Борне не станет опускаться столь низко!

— Нет, — вмешался Хорст. — За меня.

— Чего-о-о?! — В один голос возопили маршал и коннетабль.

— Но, как же король? — Продолжил коннетабль. — И причем здесь ты?!

— А что ты скажешь Гровелю? — Вторил ему Бродерик. — И где мы возьмем лошадей для Великого похода?

— Поверь, отец, когда я поговорю с Гровелем, задача собрать лошадей отпадет сама собой — я умею быть убедительным. А про короля я вам вот что скажу, герцог: вы знаете его ничуть не хуже, чем я. Скорее, даже лучше. Разве будет ваша дочь счастлива с ним? Стать королевой — это высокая честь! Но стать несчастной королевой — это страшное наказание. Достойна ли его Екатерина?

— Они помолвлены уже десять лет! — Возразил Борне. — Что скажет король? Что скажут при дворе? Что я скажу королю?