Занавес
Шрифт:
Ведь так может статься, вот почему я пишу это письмо. Вы должны знать правду.
Был только один человек, которого не удовлетворяло заключение о самоубийстве. Это Нортон. Его надежды не оправдались. Как я уже говорил, он — садист. Он жаждал всей полноты эмоций, подозрений и страха, но был лишен всего этого. Убийство, которое он подготовил, не удалось.
И тогда он находит способ компенсировать свой провал. Он начинает делать вам намёки. Раньше он притворялся, что видел в бинокль, — точнее, он хотел создать впечатление, что он видел Аллертона и Джудит
Предположим, к примеру, он заявит, что видел Фрэнклина и Джудит. Это открывает новую интересную страницу в деле о самоубийстве и, возможно, вызовет сомнение в том, было ли это вообще самоубийством.
Вот почему, мой друг, я решил, что то, что необходимо сделать, следует осуществить не откладывая. Я договорился, что вы приведёте его ко мне в тот вечер.
Я вам расскажу, что произошло. Нортон, без сомнения, был бы рад выдать мне свою новую ложь. Я не дал ему этой возможности и выложил всё, что мне о нём известно.
Он ничего не отрицал. Нет, mon ami, он просто откинулся на спинку кресла и ухмылялся. Mais oui, другого слова найти нельзя, — он ухмылялся. Он спросил меня, что же я собираюсь делать. Я ответил, что просто хочу уничтожить его.
— А, понятно, — ответил он. — Что это будет? Удар кинжалом или яд?
В это время нам подали шоколад. Он — сладкоежка, этот месье Нортон.
— Простейший способ, — сказал я, — принять яд. Я протянул ему чашку, шоколада.
— В таком случае, вы не возражаете, если я выпью не из своей, а из вашей чашки?
— Ну что ж, как пожелаете, — ответил я.
Разницы всё равно не было. Как я уже говорил, я принимаю снотворное. Единственное отличие в том, так как я принимал его каждую ночь в течение значительного времени, я к нему привык, и доза, от которой заснёт любой другой, была для меня явно недостаточной. Снотворное было в самом шоколаде. Оно подействовало на Нортона в нужное время, на меня же нет, особенно если учитывать, что оно было нейтрализовано принятым мною другим лекарством.
Переходим к последней главе. Когда Нортон заснул, я усадил его в свою коляску — это довольно легко — и откатил её на обычное место у окна, за занавесками.
Кёртисс затем уложил меня в кровать. Когда в доме наступила полнейшая тишина, я перевез Нортона в его комнату. Оставалось только, чтобы мой бдительный Гастингс увидел меня.
Вы вряд ли поверите в это, Гастингс, но я ношу парик. Вы будете ещё более удивлены, если узнаете, что у меня накладные усы. (Даже Джордж не знает об этом!)
Я надел халат Нортона, взъерошил волосы, вышел в коридор и постучал в вашу дверь. Вы выглянули и сонно посмотрели вдаль. Вы увидели, как Нортон, прихрамывая, вышел из ванны, пересёк коридор и прошёл в свою комнату. Вы слышали, как он повернул ключ в замке.
Затем я надел халат на Нортона, уложил его в постель и выстрелил в него из маленького пистолета, который купил за границей. Я скрывал этот пистолет от всех.
Я оставил ключ в кармане Нортона и затем вышел из его комнаты.
Вот с той минуты я пишу это письмо.
Я очень устал — испытания, выпавшие на мою долю, утомили меня Я не думал, что на всё это уйдет столько сил и времени…
Я хочу обратить ваше внимание на следующее.
Преступления Нортона были идеальны, моё же — нет, да и не могло быть.
Мне следовало бы убить его совершенно открыто — инсценировать своего рода случайность при обращении с пистолетом.
Я бы изобразил испуг, сожаление, отчаяние. Все бы говорили: «Старый индюк не знал, что пистолет заряжен… Се pauvro vieux [31] ».
Я не стал делать этого и объясню почему. Потому, Гастингс, что я люблю азарт.
Mais oui, азарт! Я всегда всё делал с таким азартом, что, если бы сделал иначе, вы бы мне не поверили.
31
Бедный старик (франц.)
У вас были все возможности докопаться до истины. Если вы не верите мне, давайте рассмотрим все факты.
Во — первых, ключи.
С моих слов вы знаете, что Нортон прибыл в Стайлз после меня. Вы также знаете, что я сменил комнату после своего прибытия сюда. Вам также говорили о том, что у меня исчезли ключи от комнаты, и я заказал другие.
Таким образом, если вы спросите себя: «Кто мог убить Нортона? Кто мог застрелить его и оставить в закрытой изнутри комнате с ключом в кармане?» — ответ будет: «Эркюль Пуаро, поскольку у него есть дубликат ключа от одной из комнат».
Во — вторых, человек, которого вы видели в коридоре.
Я спросил вас, уверены ли вы в том, что этот человек — Нортон? Вы были удивлены. Вы заявили, неужели я хочу сказать, что это был не Нортон. Я ответил, что не собираюсь доказывать обратного. (Вполне естественно, поскольку я приложил немало усилий, чтобы навести вас на мысль, что это был именно Нортон.) Затем я спросил о росте. «Все мужчины в доме, — сказал я, — намного выше Нортона». Но был человек ниже Нортона — Эркюль Пуаро. Сравнительно легко с помощью толстой подошвы или высоких каблуков увеличить рост.
У вас создалось впечатление, что я — беспомощный инвалид. Но почему? Только потому, что я сказал это. «Поговорите с моим слугой» — таков был мой последний указатель вам.
Отелло и Клути Джон должны были подвести вас к мысли о том, что Икс — это Нортон.
Затем, кто мог убить Нортона?
Только Эркюль Пуаро.
Если бы вы только додумались до этого, всё стало бы на свои места — всё, что я говорил и делал, моя необъяснимая скрытность, свидетельства от доктора в Египте, от моего доктора в Лондоне, что я был в состоянии ходить; свидетельство Джорджа, что у меня был парик, факт, который я не смог бы скрыть и который вы должны были заметить, — я хромаю сильнее Нортона.