Занавес
Шрифт:
И, наконец, выстрел из пистолета — моя единственная ошибка. Я знаю, мне следовало выстрелить ему в висок, чтобы навести на мысль о самоубийстве. Но, нет, я выстрелил ему прямо в лоб…
О, Гастингс, Гастингс! Всё это должно было открыть вам глаза.
Но, возможно, в конце концов, вы догадывались?
Я, однако, так не думаю…
Нет, вы слишком доверяете людям.., вы слишком хороший человек…
Что вам ещё сказать? Мне кажется, впоследствии вы узнаете, что Фрэнклин и Джудит знали правду, хотя не говорили вам ни слова. Они будут счастливы, эти двое. Они не будут богаты, бесчисленные тропические насекомые будут кусать их, странные болезни будут терзать их, но у всех у нас свои представления об идеальной жизни, разве не так?
И вы, мой бедный одинокий Гастингс? О, моё сердце сжимается, когда я думаю о вас, дорогой друг. Последуете ли вы, наконец, совету своего старого Пуаро?
После того, как вы прочитаете это письмо, садитесь на поезд, в машину или в автобус, поезжайте и разыщите Элизабет Коул — она же Элизабет Литчфилд. Дайте ей прочитать эти записи или расскажите, что в них. Скажите ей, что вы, возможно, поступили бы также как и её сестра Маргарэт, только у Маргарэт Литчфилд не было под рукой бдительного Пуаро. Избавьте её от кошмара. Покажите ей, что её отец был убит не своей дочерью, а добрым, симпатичным другом семьи, «честнейшим Яго», — Стивеном Нортоном.
Несправедливо, мой друг, чтобы женщина, подобная ей — всё ещё молодая и все ещё привлекательная — отказывалась от жизни, так как полагает, что на её семье лежит пятно. Нет, несправедливо. Скажите ей это, мой друг, вы, который всё ещё нравитесь
Eh bien, мне больше нечего сказать. Я не знаю, Гастингс, правильно ли я поступил или нет. Нет, не знаю. Я не думаю, чтобы человек имел право сам вершить суд…
Но, с другой стороны, я — этот суд. Ещё будучи молодым человеком, находясь на службе в бельгийской полиции, я застрелил отчаянного преступника, который сидел на крыше дома и стрелял в людей, проходивших внизу. В случае необходимости закон разрешает это.
Лишив жизни Нортона, я спас другие жизни — жизни невинных людей, но до сих пор я не знаю… И возможно к лучшему, что я не знаю. Я был всегда так уверен, слишком уверен…
Но теперь я как маленький ребёнок говорю: «Я не знаю…»
Прощайте, cher ami. Я убрал ампулы от сердечных приступов, которые лежали около моей постели. Я хочу отдать себя в руки bon Dieu [32] . Пускай быстрее свершится его суд!
Мы больше не будем вместе охотиться, мой друг. Здесь была наша первая охота и наша последняя…
32
Добрый бог (франц.)
Мы провели вместе прекрасные дни.
Да, это были прекрасные дни».
Я закончил чтение.., и всё ещё не мог поверить.., но Пуаро прав. Я должен был знать. Я должен был понять, когда увидел отверстие от пули прямо посередине лба.
Странно, только что вспомнил я, ведь эта мысль о пуле зародилась у меня в то утро.
След на лбу Нортона — как Каинова печать…