Заносы
Шрифт:
Ни о чем не беспокойтесь, «дорогие товарищи», человек я для вас совершенно ненужный. Более того, можете поставить себе галку – после нашей с вами профилактической беседы я изо всех сил стараюсь вести себя как добропорядочный гражданин, вовремя преодолевший собственные заблуждения и растленное влияние Запада. Вы, действительно, меня подкорректировали. И в своих отчетах можете смело записать – «перевоспитан». Со своей стороны искренне желаю вам получить за меня премию.
Он корректно кивает, завершая беседу, и мы расходимся, каждый в свою сторону. А я лихорадочно соображаю, случайна эта встреча или нет. За последнее время я ничего такого по их ведомству не натворил.
Но снова мы встретились у торгового центра. И снова он подробно спрашивал – уточнял график моей работы и свободного времени. В кино хожу, снова отвечал я. Два года уже там не был.
– А как с квартирой? – вдруг он спросил. – Не получили еще?
– Нет.
– Обещают?
Мне уже давно никто ничего не обещает. На родном комбинате начальство вовсю торгует жильем, но таких денег у меня нет. Однако потихоньку надеюсь заработать. Коплю на взятку. Но это не его дело.
– Да, – киваю, – обещают.
– И какие перспективы?
– Трудно сказать.
– Может вам лучше уехать? Под Можайском свиноферма есть. Прогрессивное производство. Люди требуются. Общежитие дают.
– Меня там никто не ждет, – отвечаю сдержанно.
«Какое твое собачье дело, гаденыш! – кипит мой разум возмущенный. – Вы мне еще будете жизнь планировать, захребетники! Вы, гады, живете в квартирах, которые я строю. Хотите, что бы я еще и кормил вас!»
Но волю чувствам давать нельзя. Я вне закона. Уже который год. Живу не там, где прописан, а прописан там, где меня вообще никто никогда не видел. С их подачи и у милиции найдутся ко мне вопросы.
Затянувшееся межсезонье. Будто все времена года свалялись в грязновато-серое, вязкое месиво, в котором трудно двигаться, знобит и в тело проникает гнилая промозглость. Нескончаемое безвременье – слипшиеся зимо-лето-осени. И ни одной весны! И никакого кино! И руки опускаются от усталости и безнадеги. Все пути перекрыты и воздуха не хватает! Как в той лодке, под страшными километрами черной воды и арктических льдов – «We all live in a devilish submarine»! И выхода нет.
Нет и выбора.
Но не смотря ни на что, идет отчаянный поиск нездешнего света в темно-буром пространстве. Мы даже не листья, мы водоросли, которые пытаются выработать хлорофилл, чтобы жизнь не засохла! Каждый случайный фотон как подарок судьбы. Трудно ему пробиться в глубины безмолвия. Столько лет в этом красном кровавом, что давно уже побурело, потемнело и не пропускает живого света!
Поиск продолжается в условиях плохой видимости и повышенного давления.
Словно в волшебной сказке прозвучал властный голос: «Поди туда, не знаю, куда! Принеси то, не знаю, что!»
Двигаю контроллеры крана, или цепляю-отцепляю тяжелые блоки, читаю лекции коммунистам или перевоспитываю пьяниц, обсуждаю свои или чужие творения на лито, поиск продолжается. И слава богу, я не один. Словно локаторы в поисках внеземных цивилизаций мы пытаемся ощутить и зафиксировать никому неведомые импульсы Вселенной и передать их во времени и пространстве, даже не пытаясь узнать, кому и зачем. Закон Природы! И никакие старые придурки со всеми своими холуями не смогут этого остановить! Редкие глотки воздуха – наши семинары и книги,
Эволюция продолжается!
Несколько человек из нашего лито собрались пообщаться у Тани, большого знатока приоритетов и Марксизма-Ленинизма.
– Нынешние молодые литераторы какие-то очень робкие и пугливые. Потому и пишут: или заведомо в стол, чтобы никто не видел, или откровенную чушь и серятину, – раскритиковала нас танина мама. –
Чего вы все боитесь?! Сейчас же не расстреливают! Да и сажают не на всю жизнь. Почему у вас такая гипертрофированная самоцензура?! Вы так скоро и говорить разучитесь!
Критика справедливая. Но я не хочу, чтобы меня сажали! Не картошка я и не свекла! И пока никого не убил. А кого и ограбил, так это было давно. В молодости и по глупости. И всего два раза. Больше не буду.
Нельзя меня сажать! Я исправился. А мои отражательные способности, если и вредные, все равно не востребованы и никого не интересуют. Зато я создаю материальные ценности, а их у нас хронически не хватает! Моя ценность для общества и относительная гарантия безопасности в этом и состоит. Я реальная надежда многих коренных и не очень москвичей на лучшую жизнь. Нас мало. На заводе не хватает рабочих рук! Какой нормальный человек пойдет работать на ЖБИ?! Только бывшие зэки, чтобы восстановить прописку, лимита, чтобы ее получить и заложники собственной мечты об отдельной квартире – договорники! Мы почти бескорыстны и абсолютно бесправны. Где еще Родина отыщет таких?! Нас беречь надо, а не сажать! Думаю, Контора со мной согласна. Потому и не сажают! Да и какой смысл? Условия не лучше, контингент не хуже. Когда устраивался, в отделе кадров разговорился с парнем. Он отсидел три года, пришел к нам на завод, поработал два месяца и увольнялся. «Не советую, – сказал по-дружески. – Через месяц сам уйдешь. В лагере и то легче».
Я не ищу легких путей.
Но, чтобы выжить, разделился на две ипостаси и сушествую как Российский двуглавый орел – в одной лапе крюк, в другой – авторучка, одна голова занята строительством, другая – отражением. А хвост один.
Может быть, это выглядит как-то странно с моей стороны, несовременно и неинтеллигентно, может быть, я даже не прав, но я не хочу, чтобы меня сажали!
Этим ребятам я откровенно признался – бороться ни с кем не собираюсь ни пером, ни шпагой. И это правда! Все, кто растопырился на пути прогресса, будут сметены потоком перемен! Мезозой на исходе – динозавры вымирают! Залетит иной раз какой, или заплывет сдуру в территориальные воды – удивит народ и обратно скорей, откуда взялся. Самому стыдно, что он такой, а сделать уже ничего не может – эволюция просвистела мимо! Я, спасибо Юре, стараюсь держаться в живом потоке, а если что и неправильно в моем методе отражения – это не нарочно. Поправить – пожалуйста! Но не сажать!
Некоторые сами спешат пострадать в борьбе с режимом. Меня тоже приглашали. Пока не поздно, мол. Вольному – воля! Мазохисты, как и прочие, тоже имеют право на свой кусочек счастья. Но это не мой путь. Я даже не понимаю, почему нормальный человек должен страдать от своего государства!
Потому что оно плохое, тоталитарное?
Я не могу однозначно утверждать, что оно плохое. Какое есть. Не надо с ним связываться! Нормальный человек должен держать дистанцию! И вообще, лучше иметь дело с людьми, а не с государством. Я его покритиковал по молодости – оно стало ко мне придираться. Не трогал бы – не приставало! Сам виноват.