Заносы
Шрифт:
Несмотря на то, что команда наша подчиняется отделу вневедомственной охраны МВД, что в небольшом здании за старым цирком, есть у нас и кураторы от министерства. Самый главный из них замминистра Перчук, но он курирует нас через ХОЗУ – хозяйственное управление, которому подчиняется управление служебных зданий, сокращенно УСЗ и мы – охрана. Народу в этих управлениях немало, все они при деле, все начальники и всех необходимо знать в лицо, но сразу их запомнить трудно.
Хорошо, из отпуска вернулась Полина зам бывшего начальника караула, а теперь мой зам. Молодая бабка. Внука своего обожает. И вообще, людей любит. В охране давно, всех знает.
Но в первое же дежурство на вечернем обходе она чрезвычайно удивилась.
– Ты что уже три этажа пробежал, что ли?!
– А то! – залихватски бросил я. – Работаем по-стахановски! – И помчался дальше.
– Стой! – вдруг кричит. – Так нельзя!
– Как нельзя?! – я не понял.
– Так обходы никто не делает!
– Почему это?
– Потому. Надо с толком, с расстановкой, вдумчиво… Не понимаешь?
– Не-ет!
– Ничего, Москва не сразу строилась. Работа наша не такая простая, как тебе кажется.
– Поделись опытом!
– На твоей половине открытые комнаты есть?
– Есть.
– Это порядок?
– Это разгильдяйство!
– С этим надо бороться?
– Я уже несколько раз говорил Костину, чтоб он их пропесочил.
– Ты как маленький! Костин зам начальника ХОЗУ. У него других дел по горло. Он тебе пообещал и тут же забыл. Да и не боятся они его.
– А кого они вообще боятся?
– Нас. Пойдем!
Полина вошла в незапертый кабинет, включила свет, я за ней. Осмотрелись. Пять рабочих мест. Столы, заваленные канцелярщиной, холодильник, шкафы для одежды и документов. Подоконник тоже завален бумагами. Обычная комната.
– Ох-хо-хо, какой же беспорядок! – горестно покачала головой Полина. – И это министерство! Сюда командировочные со всего Союза едут. И что они видят? На столах черт те что, по полу тараканы бегают! В холодильнике… – Раскрыла холодильник, посмотрела, – Бр-р-р! Помойка! Что за люди!? Разве в таких условиях можно работать?! – села за один из столов и сразу стала похожа на рассудительного и справедливого начальника. – Видишь теперь, что творится?
Я тоже устроился за одним из столов, покачал головой, пожал плечами – действительно, беспорядок.
– Надо воспитывать, – вздохнула Полина, – а то люди совсем развинтятся.
– Как это, интересно, мы простые охранники можем их воспитывать?
– По мере сил. Ты теперь не просто контролер. Ты начальник караула! Думать должен, а не бегать, как заяц угорелый. Ты здесь по ночам за все в ответе: за министерство, за свой караул, за людей. Заботиться должен. На первом посту ручка сломалась – контролеру писать нечем. В караулке вчера этот пьяница Шлепкин чайник сжег! Контролер придет с поста – чаю не может выпить. Как работать в таких условиях?
– Да, но это же наше начальство должно заботиться!
– От них дождешься! Один приходит и дремлет весь день в кресле, у другой одни мужики на уме. Им что! А за тобой живые люди. Они на тебя надеятся. У Эдика бумага кончилась… Не может к новой повести приступить. Ты о друге своем подумал?
– Да и у меня, – говорю, – на исходе.
– Ну а что ж ты тогда бежишь?! – искренне удивилась Полина.
Я все понял и дело пошло. Если сотрудники забыли запереть кабинет, входим, включаем свет, садимся и думаем: «Какой беспорядок! Как только людям не стыдно?!». Осмотрев хорошенько
«Я, как тебя увидела, сразу начальнице сказала – толковый парень и совесть есть, – вспомнила Полина. – Из него хороший начальник караула получится!»
Работать стало интересно. Чувствую, азарт появляется. На дежурство еду с удовольствием. Так и ждешь вечера, чтобы скорее с охранной деятельности переключиться на педагогическую! Возвращаемся с добычей, усталые, но довольные. И контролеры мои рады. Заявки дают заранее: все необходимое на пост и подарки детям: внуку – ластик со слоном, внучке – авторучку. Караул мой в гору пошел. Такой сплоченный стал, дружный – один за всех и все за одного. В соцсоревновании мы с последнего места вышли на второе и вступили в отчаянную схватку за первое с борькиным караулом. Начальство нас хвалит. И все бы хорошо, но одна мысль не дает покоя. Есть в нашем педагогическом методе некое противоречие.
– Полина, – говорю, устраиваясь за столом очередного разгильдяя-сотрудника. – а правильной ли дорогой мы идем?
– Конечно, правильной! А какой же?
– Ручки воруем, бумагу, карандаши…
– Господь с тобой! – Полина руками замахала. – Ты мне и слов таких не говори! Ничего мы не воруем! От большого немножко – не воровство, а дележка. Мы порядок наводим! Прямо напугал! – посмотрела на меня испуганно и руку к сердцу приложила. – «Воруем»! – осуждающе покачала головой, – Типун тебе на язык!
– С одной стороны, конечно, порядок наводим, людей воспитываем. А с другой, все-таки – тащим. Как Родина на это посмотрит? Что Партия скажет?
– Родина на нас всю жизнь смотрит косо – что ж теперь – удавиться?! – развела руками Полина. – А закон тут не при чем! Мы его не трогаем. Главное – совесть иметь! И к людям хорошо относиться. А про Партию даже не говори! – махнула рукой. – Сами они все!.. Из коммунистов один ты у нас честный! – улыбнулась. – Еще Эдик. Остальные так, не пойми чего!
С тех пор я престал покупать писчую бумагу, копирку, авторучки, карандаши, ластики… И даже стал дарить красивые авторучки знакомым девушкам. Чайников у нас навалом, и в караулке и дома. Мы ими торговать могли бы, но время бизнеса еще не пришло. И вообще, я заметил, когда тащишь, интересно и весело становится, а когда не тащишь – скучно. Но иной раз все же не вредно остановиться, оглянуться.
Матушка мне такими вещами заниматься еще в раннем детстве запретила, а здесь это работа. Служба такая – заботиться о людях и воспитывать разгильдяев. Не будешь тащить – над тобой все смеяться начнут! Порядок есть порядок! Если комната открыта – мы не только имеем право, мы обязаны их наказать! А вот, если закрыта – ни в коем случае! Это им от нас как поощрение. И каждый сотрудник должен твердо знать – забыл закрыть комнату – придет охрана и обворует, в смысле, накажет. Так порядок и поддерживается.