Запад глазами монастырей

Ленский Василий

— Разве они не знают этого?

— Они увлечены служением уму.

— Наверно, в этом служении есть что-то?

— Да. Они плодят механический мир. Они гордятся этим. Они даже мечтают воспроизвести человека.

— Это делается просто и приятно, — хихикнул У Сян. — К чему для этого ум, если в природе это уже решено.

— Э, У Сян, вот видно, что ты не ощутил вкус ума. Если в мире ума кто-то приумножает механические показатели, то очень этим гордится. Например, будет иметь несколько домов, машин, свою яхту. Но если он будет иметь двадцать детей, то будет ходить, стыдливо опустив голову.

— Страшные дела

ты мне рассказываешь. Они, что, — механизмы!?

— Стремятся к тому, сами того не желая.

— Как это может быть?

— Они — люди, У Сян. Они поверили своим предыдущим учителям. Теперь, так же как в монастырях, они обучают детей механическим правилам.

— Какие этот правила? Разве правила не связаны с жизнью?

— Помнишь, я говорил тебе об абстракции? Если символы наделить правилами, то можно не заметить, что там схема. Так они удалили схемы от жизни. Они не заметили в них лишь механику.

— А куда смотрят учителя!?

— Всё это накапливалось постепенно. Были учителя и человеческих свойств, например Иисус. Были и те, кто учил развивать гармонию в зрении и слухе. Затем появились служители ума. Они победили.

— Какая это победа!? Это — поражение духа человека Запада.

— Они называют это механическое прогрессирование «цивилизацией» и гордятся своей деградацией. Они обожают своих учителей и вывешивают их портреты в школах.

— Мрак. Именно об этом предупреждают нас в монастырях.

— Напротив, люди Запада провозглашают этот мрак.

— Теперь я совсем не понимаю тебя, Дон Мен. Что тебе в этой деградации духа человеческого. Зачем ты взялся развивать орган сознания, который несёт страдания?

— Чем-то ты напоминаешь мне людей Запада, У Сян. Ты же знаешь, что я сторонник факта. У людей Запада состоялся ум в размерах уничтожения их. Этот орган представляет факт сознания. Ты тоже им пользуешься. Обязан ли он служить только деградации?

— Ты же сам перечислил факты деградации духа людей Запада.

— Знаком ли ты с «Девятью Колесницами»?

— Ровно насколько мне преподали учителя в монастыре.

— Образно разобьем их на три: Винайю, Ваджраяну, Дзогчен. Винайя предлагает путь избегания ядов. Ваджра рекомендует добавлять к ядам средства, так чтобы яды превращались в нектар. Дзогчен практикует так, что нет ни ядов, ни нектара — всё есть материал жизни.

— Это мне нравится, хотя признаюсь, что практиковать Ваджру мне удавалось плохо.

— Не огорчайся. Люди Запада увлечены только Винаей. Они всё время от чего-то очищаются и избегают чего-то низменного. Им даже идея Ваджраяны не приходит в голову.

— Неужели они настолько дикие?

— Чтобы знать насколько человек дикий, нужно иметь для контраста нечто другое. Но и до этого «другого» нужно созреть.

— Ваджраяна не предлагает нечто надуманное. Это практика жизненных процессов. Каждый человек тянется к лучшему.

— Для них лучшее — это механическое обеспечение себя так, что бы меньше исполнять дел.

— Для духовной практики…

— Нет, для новых дел, словесных схем и ожидания, что прекрасные в переживаниях эмоции явятся однажды сами.

— Если это так, то это люди, живущие во мраке. У них нет даже шанса.

— Вот о шансе и идёт речь. Если я постигну яд ума, то, будучи практикован в Ваджраяне, возможно, смогу из яда сделать нектар.

Дон Мен придержал У Сяна за плечо,

так как тот шел на змею…

Глава 3

Искусство боя

То, что У Сян опять не зрит граничную ситуацию и идёт на змею, не подозревая о зреющем конфликте, для Дон Мена говорило о многом. Конечно, обыденному монаху не свойственно знать границу жизненного пространства. Однако искусства боя изучают в монастырях для того, чтобы уметь на граничном состоянии изыскать вариант жизни для себя и окружающего. Бывает ли граница существования? А для чего тогда изучать искусство боя?! Но и отличие от боя Запада боевое искусство ставит в задачу не уничтожить, а сохранить противника. Твоя победа в случае уничтожения препятствующего и есть твоё поражение. Что же тогда бой для монаха? Рано или поздно вы обязаны наткнуться на препятствие. Жизненный путь не бывает без границ. Это означает, что мера вашего свершения в этом направлении достигнута. Прекрасный сигнал! Благородный носитель сигнала вашей меры не должен пострадать. Но, с позиции Запада, носитель вести о вашем исчерпании себя и есть причина. Поэтому на него набрасываются с жаждой уничтожить. Западному человеку мниться, что, уничтожив препятствие, он будет продолжать. Наивно. Препятствие лежит в форме существования самого человека. Каждый человек в исполнении этапа своего существования применяет пакет свойств и метод. Нет безмерия в методе. Прогрессивный вначале метод, становится угрозой при изменяющейся ситуации. Вот тут-то и является вестник о том, что ваш метод подлежит изменению. Носитель этого благородного сигнала служит вашей жизни. Какой же дикарь набросится на него?!

Что сигналили собой барс и змея У Сяну? В горах не достаточно тех человеческих навыков, которые У Сян наработал в монастырях. Следовательно, граница жизненного пространства будет являться часто с предупреждением. Когда она предстанет как неизбежный факт, то нужно будет решить конфликт в пользу жизни экстремальными приемами. Эти экстремальные приемы и есть тот «запасной ход», который представляет высшее искусство жизни.

Были споры среди патриархов: заузит ли экстремальный вариант боя дальнейшие свершения жизни?

Дон Мен не участвовал в дискуссиях, так как дискуссия — это уже бой. Дискутируя, монахи отображают непосредственное знание на область ума. Дон Мен не владел умом. Это теперь он углубился в новый мир, который отторгали ещё со времён древнейших Упанишад, но который стал основой Запада. Теперь Дон Мен решил освоить источник страданий — ум.

— Какому бою вас обучали в монастырях? — обратился он к У Сяну.

— Обучали владеть телом и духом.

— Разве ты не умеешь владеть телом? Ты ходил по населённым пунктам, прыгал по камням через бурные реки, взбирался на крутые склоны гор. Разве это не умение владеть телом?

— Бой требует специального комплекса движений.

— Это иные движения? Я хочу спросить, эти движения складываются из известных, или вы изучали нечто, не присущее Человеку?

— Конечно, это человеческие движения.

— Итак, вы изучали подобранный комплекс движений. Каких? В чём их отличие от таких же каждодневных движений?

— Нам этого не объясняли…

— А ты подумай сам.

— Обычные движения построены так, что они предназначены для…

— Развёртывания жизненного пространства.