Запад
Шрифт:
Не следовало умиляться благородству жеста: это понятие неизвестно мутам. Просто вождь продолжал держать марку: он продемонстрировал силу и «бросил кость» своим «шестеркам». Теперь уж и им предстояло доказать свое место в иерархии клана. Те, кто только что были зрителями, неторопливо поднимались с камней площади и неспешно брали ослабших врагов в кольцо. Это были особо приближенные, а стало быть, наиболее крупные и сильные особи — разумеется, после главаря. Происходи все это за пределами Поля Смерти, даже против такого количества врагов все еще можно было бы драться.
Теперь
Главарь с комфортом развалился в сторонке, прямо на горячих камнях мостовой. За происходящим он наблюдал из-под полуприкрытых век, наслаждаясь проникающим излучением Поля Смерти. Говорят, это излучение усиливает способность нео к регенерации. Неудивительно, что пуля Тихона была так быстро отторгнута организмом мута. Да и эти его прихвостни, видать, махровые, отборные особи: на их же более слабых сородичей излучение действует не лучше, чем на людей. В воздухе витало характерное марево, кожа на морде главаря пузырилась и лопалась под воздействием Поля, но тот лишь рычал от удовольствия: он был в любимой среде.
Чего нельзя было сказать о дружинниках. Три меча в слабеющих руках — против десятка стальных заточек, дубин, утыканных ржавыми гвоздями, тяжелых копий, умело сделанных из ржавой кривой арматуры. Не стоило обольщаться: с этим неказистым на вид оружием муты обращаются ловко.
Наступала расплата за недостаток бдительности: выходит, и опытные бойцы могут стать жертвой незаметно подползшего Поля. И именно там, где его меньше всего ожидаешь — у самых кремлевских стен. Наука на будущее. Так уж повелось, что за всякий новый опыт приходится расплачиваться человеческими жизнями.
И стоя вкруг, спина к спине, дружинники просто ждали неизбежного.
— Ну что, братья, умрем достойно? — хрипло проговорил Мирон, крепче сжимая меч в слабеющей руке. Оружие отказывалось повиноваться, предательски двоилось в глазах.
— Прихватим с собой парочку мутов за компанию, — мрачно отозвался Тихон, следя за кружащими и медленно приближающимися нео.
— Нельзя подыхать, — сквозь зубы процедил Антип, следя за ближайшим мутом, поигрывающим металлическим шаром на длинной цепи. — Нельзя! Иначе не узнают наши о Поле Смерти на Красной площади. И мы не станем последними в этой ловушке…
— Ответ один — биться… — проговорил Мирон.
Нео не заставили себя долго ждать — бросились без команды со всех сторон. И то ли Всевышний послал силы, то ли включились скрытые резервы измученных тел — но руки вдруг обрели потерянную крепость, мечи бешено закрутились, создавая для нео непроходимую, смертоносную стену. Не прошло и пары секунд, как двое мутов поплатились за самонадеянность: в сторону отлетела отрубленная рука с конвульсивно скрюченными пальцами, откатилась, подпрыгивая на камнях, косматая голова.
Мутантов это только раззадорило: нео разразились яростными воплями и стали смыкать окружение. Новая атака показала, что человеческие силы небеспредельны. Первым строй покинул Тихон, согнувшись от воткнувшегося в живот дротика. Кольчуга не смогла защитить от зазубренного острия, и новая волна слабости заставила воина рухнуть на колени, выронить меч.
Следом
Подхватив с земли второй освободившийся меч, Мирон продолжал, пошатываясь, словно пьяный, крутиться на месте, яростно вращая двумя клинками и не давая врагам приблизиться. Пока не упал, сшибленный мощным ударом дубины в плечо. Следом, от удара раскрученного на цепи железного шара, окончательно свалился Антип.
Все трое были еще живы и вяло шевелились, лежа на камнях древней мостовой. Ждали, когда начнут добивать. Но нео, видимо, потеряли интерес к поверженному врагу. И без того трое истекающих кровью живых мертвецов сдохнут в смертоносном Поле.
Хотя, скорее всего, внимание мутов попросту переключилось на более интересную тему: рядом исходили парком свежие туши фенакодусов. Для нео нет ничего важнее, чем обильная жратва. И в этом смысле медленно умирающие дружинники представляли собою живые консервы: не в силах бежать, они будут ждать, когда и до них дойдет дело. Да и лень стаскивать с «консервов» кольчуги…
Вяло перебрасываясь нечленораздельными фразами, нео поволокли первую тушу в сторону развалин ГУМа. Проследив за движением подчиненных, главарь лениво поднялся и направился следом, надо полагать — за лучшими кусками.
Не давая себе провалиться в последнее забытье, Мирон через силу повернул голову — туда, где должны были виднеться грозные башни Кремля. Но башни скрывались за руинами Форта. Выходит, дозорные так и не узнают, что здесь произошло. И чего доброго, пошлют помощь. Хотелось выть от бессилия. Неужели все кончится так бездарно?
— Вот черт… — прошептали сухие, потрескавшиеся губы.
Ничего не кончилось. Худшее ждало впереди…
Глава первая
КНИЖНИК
— Чем занят, отрок?
Чуждый звук ворвался в поток бессвязных мыслей, и Книжник не сразу осознал, где находится и кому принадлежит этот голос.
Медленно возвращалось ощущение реальности.
Вокруг не было убийственного Поля Смерти. Был тихий дворик Семинарии, кривая скамейка, прижавшаяся к оштукатуренной стене, увитой тихо шевелящимся плющом. И строгий отец Никодим, возвышающийся над замечтавшимся семинаристом с черными четками в сложенных руках. А Поле Смерти, жуткие твари, попавшие в западню дружинники — все здесь, на коленке, в тонкой стопке берестяных листков, исписанных мелким убористым почерком.
Все это здесь, на этих листах. Забытая история, что не давала ему покоя. Ведь тогда, десять лет назад, все знали, что дружинники пропали в Поле Смерти, — и никто не решился прийти им на помощь.
Потому что Поле Смерти — табу. Запретное для человека место.
Но именно запретное заставляет сердце учащенно биться, именно запретное порождает желания. Такие, как его собственная мечта. Та, в которой он отвел себе совсем иную роль, чем отвела ему неразборчивая судьба. И, перечитывая старые записи, делая пометки на ветхих берестяных полях, он всякий раз оказывался там, с ними.