Запад

Выставной Владислав Валерьевич

— Здорово рисуешь! — признала она, глядя на небрежный набросок подземной арки с пыльной лампой, забранной в железную решетку.

— Есть немного, — скромно ответил Книжник. — У нас в Семинарии одобряют умение чертить и рисовать: с фотографией туго, не хватает реактивов, а нарисовать что-то от руки всегда можно. Для строительства важно, да и для разведки…

Книжник запнулся, настороженно глядя на спутницу: не примет ли она в действительности за «кремлевского шпиона»? Но та лишь сново потянула его за руку, и они двинулись дальше. И вскоре оказались в тупике: сводчатый

коридор упирался в глухую бетонную стену. Из этой-то стены, прямо из центра, и тянулся толстый, с руку толщиной, кабель в металлической оплетке. Выглядело это довольно странно и сразу наводило на мысли о том, что человеку и в голову не пришло бы вогнать кабель в стену на уровне пупка.

— Работа био, — словно прочитав его мысли, сказала Хельга. — Наверное, сервы кабель тянули.

— Понятно, — протянул Книжник, которому в действительности не было понятно ни черта. — Ну, раз такое дело, пошли обратно — стену-то мы не прошибем…

— Ага… — странным голосом сказала девушка.

Книжник посмотрел на нее и вдруг с дрожью в ногах понял: неспроста она тащилась за ним в эти темные бетонные дебри. Просто здесь был эдакий укромный уголок, милое местечко для общения представителей разных народов… и противоположного пола. Еще бросились в глаза ее затвердевшие соски под натянувшейся тканью.

«Вот, блин…» — парень нервно моргнул, чувствуя себя беспомощным идиотом, заставил себя оторвать взгляд от ее влажных губ и стремительно двинулся вдоль кабеля, бормоча:

— Тогда хотя бы посмотрим, куда он ведет…

— Ага, — послушно отозвалась девушка.

«Хорошо, хоть не издевается, — лихорадочно подумал семинарист. — Вот я осел! Такой шанс был…»

Чтобы отвлечься от фривольных мыслей, сосредоточился на кабеле. Метрах в пяти от бетонного среза он все же уходил в сторону и дальше тянулся, как и полагается кабелю, — будучи прикрепленным к стене. Они прошли еще метров тридцать, и Книжник остановился, глядя на пыльный металлический ящик, прилепившийся к стене.

— Ага, — сказал он. — Распределительная коробка! Эта ветка идет к ступенькам, наверх. А куда ведет вторая?

— К Старому Кладбищу, — не без удовольствия сообщила девушка.

— Что-о?! — Лицо парня вытянулось.

— Ага, — мстительно разглядывая Книжника, сказала Хельга. — Как раз возле него и осыпалась стенка, а дальше мы этот кабель с подружками расшатали и дыру расширили, чтобы пролезть можно было. Кабель проходит в дыру и уходит куда-то дальше. И сторожат его те самые мертвецы.

Голос у девушки стал зловещим. Такими голосами младшие семинаристы в своих кельях рассказывали друг другу страшные истории. Книжник судорожно сглотнул.

— Ну а раз ты боишься… — Девушка неопределенно махнула рукой.

— Я?! — воскликнул Книжник. Сжал кулаки, насупился, аж краска бросилась ему в лицо. — Где это Кладбище? Веди!

— Да? — с легкостью отозвалась девушка. Схватила его за руку и, как ни в чем не бывало, снова потащила за собой. Волосы ее развевались, косицы подпрыгивали в такт шагам, она оглядывалась, сияя счастливой белозубой улыбкой. — Так я и говорю — жуть! Тебе понравится!

…Стоя

перед черным проломом в стене, Книжник думал о том, что у всех свои представления о приятном времяпрепровождении. Ему совсем не улыбалось лезть в эту дыру, из которой тянуло древним запахом тления, — даже несмотря на интерес к этому проклятому кабелю, уходившему в мертвую тьму. Но второй раз спасовать перед девушкой было бы хуже, чем опозориться в бою. И парень, кряхтя, подтянулся — и нырнул в пролом вслед за шустрой девчонкой.

Некоторое время глаза привыкали ко мраку, пока он с удивлением не понял, что здесь довольно светло. Достаточно для того, чтобы увидеть кошмарную композицию из застывших и высохших трупов.

— Спаси и сохрани, Господи… — пробормотал Книжник, тайком осеняя себя крестным знамением: кто его знает, как отнесется Хельга к его вере? Но было не до тонкостей обрядов — зрелище предстало действительно жуткое.

— И как вы только играли здесь? — дрожащим голосом проговорил Книжник, глядя на двух мертвых воинов, застывших в сидячем положении в рассохшихся деревянных креслах — в полном боевом снаряжении, в доспехах и при оружии, но с лицами, действительно будто покрытыми рыжеватыми хлопьями ржавчины.

— Сама удивляюсь, — легкомысленно отозвалась Хельга откуда-то из полумрака. — Ой, а у этого голова отвалилась. Жа-алко…

— Постой-ка… — недоуменно проговорил Книжник, щурясь. — Как это я цвета в темноте различаю? Это что же, у них за спинами — свет?

— Ага, — отозвалась Хельга. — Там всегда свет был. Это Стражи. Это мы так их назвали. Их нельзя трогать.

— Почему?

— Ну не знаю. Страшные они.

— По-моему, не страшнее всех прочих…

— Ну нам казалось, что Стражи здесь главные, и именно они разрешают нам играть на Кладбище. Видишь, они охраняют кабель.

Кабель действительно, извиваясь, проползал под ногами «Стражей», загораживающих узкий проход, из которого струился бледный синеватый свет.

— Стражи Стражами, — проговорил Книжник, вглядываясь туда, за спины мертвецов. — А что там, дальше?

— Не знаю, — девушка пожала плечами. — Кто же полезет через Стражей напролом? Чтобы они потом во сне приходили по твою душу?

— Ну да, конечно… — поежился парень. — Но все же — там свет! Неужели не любопытно было?

— Ну свет и свет, — пожала плечами девушка. — У нас много где свет…

Книжник досадливо крякнул: он никак не мог смириться с этим легкомысленным отношением вестов к экономии электроэнергии. Кремлевских механиков на них не хватает!

— Если есть свет — значит, там у вас еще какие-то помещения есть? — продолжал свой допрос Книжник.

— Может, и есть. Да только сто лет уже туда никто не ходит. Я же говорю: железная чума. Раз здесь сделали Кладбище, а вход замуровали — значит, так надо было. Может, там весь сектор заражен.

— Но как же вы тогда сами не заразились? — возразил Книжник, оглядывая помещение со все возрастающим интересом. Он уже не боялся: когда начинаешь серьезный поиск, страх уступает место любопытству исследователя. — Скажи, а взрослые знали о ваших играх?