Записки провинциала
Шрифт:
– Зачем, зачем ты был раввином?
Отец удивлен. Он смотрит на меня с нежной тревогой и говорит:
– Я никогда не был раввином. Тебе это приснилось. Я бухгалтер, я герой труда.
И он грустно трогает рукой свои пороховые усы.
Сон кончается мотоциклетными взрывами и пальбой. Я просыпаюсь радостный и возбужденный.
Как хорошо быть любящим сыном, как приятно любить отца. Если он бухгалтер, если он пролетарий умственного труда, а не раввин.
Княжество
Великие слова обычно принадлежат так называемым великим людям.
Средние людишки, простые смертные, исторических фраз не произносят.
Например, гордую фразу – «Государство – это я», – сказал Людовик XIV, а не какой-нибудь мелкий французский счетовод.
Также и слова – «Рубикон перейден» – принадлежат не маленькому древнеримскому частнику, а Юлию Цезарю.
Уж если человек изрекает нечто историческое, то не сомневайтесь, не маленький это человек.
Не оскудела гордыми словами и наша бурная эпоха.
«Обещаю уничтожить в ближайшем будущем оспу в СССР».
Слова явно исторические!
И, как всегда, человек, их произнесший, не какая-нибудь мелкая единица, получающая по второму разряду сетки. Средние людишки, простые смертные, не облагаемые даже подоходным налогом, исторических фраз не произносят. Сказал эти слова директор Государственного оспопрививательного института Морозов.
И что самое удивительное, Морозов горделиво отказывается от помощи. Никто ему не нужен в титанической борьбе с оспой, только лишь жена, да верный бухгалтер Киселев, да глубоко своя лаборантка Литвинова.
Вот и всё. Больше никто не нужен для уничтожения страшной эпидемии. Остальные только мешают.
Работал в институте врач Мордвинов, партиец, «врачок Мордвинов», как называл его Морозов. «Врачок» занимался научной работой. Директор затирал ее, говоря, что нечего заниматься пустяками и глупостями. Кроме того, наивный врачок посмел на общих собраниях указать на некоторые хозяйственные художества Морозова и завхоза.
И уже через короткое время понял врачок, что бороться с оспой еще можно, а вот с Морозовым, пожалуй, нельзя. Из-за вечных придирок директора Мордвинову пришлось уйти.
Директор выработал твердый план – «промфинплан». Первым долгом выписал из Воронежа свою жену Миакович и устроил ее лаборанткой, что институту было абсолютно не нужно.
Как легко можно заметить, борьба с оспой началась довольно удачно, хотя обязательно требовала нарушения законов о труде.
Однако вскоре неустрашимый борец с эпидемией открыл в своем удельном княжестве страшный заговор. По уверениям директора, тайное террористическое общество под названием «Самокритика» злоумышляло против него. На общем собрании Морозов разоблачил замыслы этой грязной банды.
«Самокритику в институте затеяла группа шкурников и лентяев,
– Обо всём этом я узнал от кухарки! – закончил свою великолепную речь директор.
Сообщение кухарки решило участь заговорщиков.
Голубина была уволена как склочница и плохая работница, хотя незадолго до этого директор утверждал, что у него все сотрудники проверенные и подобранные как нужно.
Гудже была уволена «по сокращению штатов», хотя место это в штатах осталось.
Кстати, Морозов выгнал и кучера Петрашева.
Кучер действительно черт знает что себе позволил! Проработав подряд 17 часов, отказался везти директора с женой в город. Мало того, отказался просить извинения у директора за свой неучтивый поступок. А так как, кроме всего, Петрашев был еще и представителем в комиссии РКИ по проверке работы аппарата, то жалеть его было нечего – уволили без согласования с профуполномоченным.
А борьба с оспой требовала всё новых и новых жертв.
Врач Беленький, работавший в институте, имеет много научных трудов, но у врача Беленького есть крупный недостаток – он еврей.
Поэтому лаборантки Миакович и Литвинова говорят о нем просто и коротко – «жид». А в приказе о переводе Беленького на социальное страхование (он попал под поезд) отчество его «Эммануилович» переделывается самым неприличным, хулиганским образом, на потеху директорским подхалимам. Это тоже необходимо для успешной борьбы с оспой!
Так как Морозов хочет уничтожить оспу в СССР единолично, то не нужна ему и врач Попова, имеющая научные труды. Сначала он оставляет ее без препараторов, а потом бюрократически возлагает на нее ответственность за весеннюю прививочную кампанию на местах. Попова тоже была уволена.
Врачи и научные сотрудники Морозову не нужны. Вот подхалим бухгалтер Киселев – это действительно верный помощник в борьбе с оспой. Этот Киселев устроил в институт свою жену, совершенно не знающую бухгалтерии. Он же заявлял, что непрерывка нужна только шкурникам.
Вдвоем с верным бухгалтером Морозов выступает против оспы!
Этот наглый зажим, это преследование молодых научных сил, все эти безобразия не могли не обратить на себя внимания РКИ.
Мы уже сообщили в свое время о решении МКИ – РКИ.
– Морозова снять с работы и дело о нем передать прокурору, верного Киселева снять и запретить на два года занятие ответственных должностей, ответработника НКЗ Баскакова, замазывавшего морозовские дела, снять и дело о нем передать в партколлегию, Миакович снять, а всех неправильно уволенных восстановить с оплатой прогула.