Заповедник страха
Шрифт:
– Да. Тут больше негде, никого вокруг.
– Деньги платят деду?
– Платят.
На деда нет надежды. Хотя попробовать бы…
– Дед мне поможет в случае чего? – спросил Хмель.
– В случае чего?
– Если я завтра откажусь играть. А эти меня заставлять будут.
– Я не знаю, – замялась Маша.
Хмель вздохнул.
– Ты ему не глянулся, – сказала Маша.
– Деду?
– Да.
– Почему?
– Он говорит, что ты пропойца.
– Чья бы корова мычала! – сказал Хмель.
– Тебе не надо это делать, – произнесла Маша тихо.
– Водку пить?
– Я не про водку, – покачала головой. – Ты не ходи в лес. Пропадешь.
– Да
– Ты просто первый раз здесь. А так подумай: почему никто тут жить не хочет? Дурная слава потому что.
– Дед твой живет, – напомнил Хмель. – И ничего.
– Он их хоронит, – сказала Маша тихим голосом. – Потому, может быть, они его не трогают.
С приближением рассвета Хмель осмелел. Ночью было тошно, по черному лесу бродили призрачные существа – то ли клочья тумана, то ли деревья в том тумане можно было за призраков принять, и только под утро вся эта чертовщина рассосалась и Хмель немного успокоился, хотя и было мерзко. То ли от утренней сырости, то ли от пережитых страхов Хмель ощущал озноб, дрожь пробегала по нему волнами. Но он уже решился на побег. Главное – добраться до трассы. Там он машину бросит и дальше поедет на попутках. А «УАЗ» пацаны найдут, никто его потом в угоне обвинять не будет. И вообще никто ему претензий не предъявит. Не найдут его в Москве. Даже если очень захотят. Как его вычислишь? Он к Жоре пришел по рекомендации Ильи. Что о нем знает Илья? Где Хмель живет – не знает. Работа? Знает, что агентство рекламное. Какое? Где? Тут никаких концов. Да Хмель уже там и не работает. Все шито-крыто. Ну, нельзя будет в спортбаре появляться больше. Жаль, конечно, там прикольно и как завсегдатаю порой спиртное отпускали в кредит – но это Хмель как-нибудь переживет. Башка своя дороже.
Ключ был в замке зажигания. Хмель завел машину. В предрассветной тишине шум двигателя казался оглушительным ревом. Хмель включил фары и рванул с места. Он ожидал погони и хотел уехать как можно дальше от хутора, чтобы иметь фору по времени. На залитой водой дороге машина стала рыскать, и в какой-то момент Хмель едва не врезался в дерево. Это заставило его вспомнить об осторожности. Без машины ему придется туго. Пешком он будет выбираться из этой глухомани до следующей ночи.
Машина ухнула в очередную яму, подняв фонтаны грязной жижи. Лобовое стекло заливало водой. Хмель включил дворники. Скорость он не сбрасывал. Свет фар метался вверх – вниз, вправо – влево, потому что машина вела себя, как необъезженный жеребец. В следующей глубокой яме «УАЗ» развернуло, и Хмель остановился. Лес вокруг был черным и безжизненным. Погони не было. Хмель заглушил двигатель, распахнул дверь и долго вслушивался. Тишина. Никто за ним не гнался. Но он не успокоился и, когда поехал дальше, по-прежнему спешил, потому что лес казался ему враждебным, и он хотел отсюда выбраться как можно скорее.
Дорога вела его. Кое-где встречались ответвления, но Хмель выбирал ту, которую считал главной, рассудив, что к трассе его выведет самая наезженная, по которой видно, что пользуются ею чаще, чем другими.
Он заподозрил неладное, когда наткнулся на поваленное дерево. Дерево лежало поперек дороги, и можно было догадаться, что упало оно не вчера, а много раньше – то есть ни вчера, ни позавчера машины по этой дороге не проезжали, и не здесь, следовательно, везли от трассы Хмеля. А к трассе путь другой какой-то. Стараясь не паниковать, Хмель смог развернуть машину на крохотном пятачке, поехал обратно, и вот тут он наконец испугался, представив,
Уже рассвело. Солнце еще не взошло, но небо стало светло-серым, и лес перестал казаться сплошной стеной мрака, а распался на отдельные деревья, хотя по-прежнему выглядел пугающе.
Дорога, по которой ехал Хмель, местами заросла кустарником, через который он продирался, зло матерясь – пытался так заглушить свой страх, потому что понимал, что здесь давным-давно никто не ездил, и когда отчаяние стало таким невыносимым, что хоть плачь, он вдруг выехал на разбитую, жижей залитую дорогу и испытал такой восторг, какой уже давно ему испытывать не доводилось. Дорога была широкая, проезжая, и Хмелю показалось даже, что он ее узнал – уж не по ней ли они от трассы ехали? Надо было только сообразить, налево ему теперь или направо. Вот тут заминка. Чисто лотерея. Придется положиться на судьбу. Налево.
Он прибавил скорость, понимая, как много времени потерял. Стало уже совсем светло.
– Норрррмально! – рычал Хмель, взбадривая себя криком, как в древности это делали воины, сближаясь с врагом.
И впереди вдруг посветлело. Лес поредел. Можно было предположить, что там будет трасса. Хмель газанул, «УАЗ» почти не прибавил в скорости, но шустрее завращал колесами, расшвыривая грязь, и выплыл глиссером на свободную от деревьев опушку.
Одна-единственная улица, десятка два домов, у многих крыши провалились, ни в одном из окон стекол нет, все заросло травой, и ни единого человека. Мертвая деревня. Про нее, наверное, Виталик и рассказывал. Хмель хотел отсюда убежать, а попал в самое пекло, получается.
Деревня давно уже была необитаемой. Вымахавшей по колено травой заросло все вокруг, зеленые стебли пробивались даже сквозь сгнившие доски разбитого крыльца у дома, к которому вышел Хмель. Через провал в крыше было видно небо. Пахло плесенью. Тихо, слышно лишь, как гуляет по верхушкам деревьев ветер. Хмель вошел в дом, не без труда вскарабкавшись по сломанному крыльцу. А по дому не походишь, кто-то разобрал пол, одни только опорные балки остались.
Хмель вернулся к выходу. Задержался в дверном проеме, примеряясь, как бы ему ловчее ступить на раскуроченное крыльцо, и вдруг увидел, что излом одной из досок совсем свежий. Он не помнил, под его ногой сломалась эта доска, когда он входил в дом, или так и до него было, а он не заметил просто. Насторожившись, бросил взгляды по сторонам. Нет никого. И никаких следов. Но это его не успокоило. Побежал к машине, испуганно озираясь, будто ожидал, что вот-вот кто-то бросится ему наперерез.
Никого не было. И тишина по-прежнему стояла вокруг.
Тот, кто в предыдущие выходные забавлялся здесь, здорово разбил раскисшую дорогу, и следов колес было так много, что Хмель не опасался, что его смогут вычислить по следам.
Почти наверняка дорога эта вела ко второй заброшенной деревне. Хмель туда не рвался, понимая, что обе деревни его преследователи непременно посетят. Ему нужен лес, место поглуше, где можно весь этот кошмар пересидеть. Хмель понимал, что на самом деле ему не отсиживаться надо, а выбираться отсюда, и чем скорее, тем лучше, но его ночные метания по лесу, когда он заблудился, так его напугали, что повторить такой опыт он и не помышлял.