Заповедник страха

Гриньков Владимир Васильевич

– Двоих.

– Когда?

– Года три назад.

– Тьфу ты! – сказал Хмель, и страх мгновенно ослабил свою хватку.

Он перевел дух. Чертова девчонка! Курица безмозглая!

– И еще когда маленькая была, – продолжила Маша и вздохнула судорожно. – Тогда он был один.

– Кто? – насмешливо осведомился Хмель.

– Этот… которого я видела…

– Он кто? Грибник? Или беглый каторжник?

Маша замкнулась. Хмель понял, что переборщил.

– Не обижайся, – попросил он.

– Я же сказала – ты

не поймешь, – с досадой произнесла Маша.

Кажется, она уже сильно пожалела, что поддалась на уговоры.

– При чем тут эти люди, если ты их видела три года назад? – мягко сказал Хмель. – А негр пропал не три года назад, а на прошлой неделе.

– Они здесь всегда. Понимаешь?

– Кто?

– Кто остался в лесу. Они и три года назад тут были. И двадцать лет назад. И сейчас они есть. Они всегда. Ты смеешься и не веришь, потому что ты здесь не живешь. Кто не здешний, тот ни за что не поймет. Я девчонкам на работе тоже про это не рассказываю. Это такой у нас ужастик местный. Про тех, кто на болотах. Я не знаю, как тебе сказать – они живут там, или они вовсе не живые. В общем, они там есть.

– Это призраки?

– Тебе какое дело – как их называть? – поморщилась Маша, потому что не это было главное сейчас. – Они здесь. Они рядом. И не дай бог с ними встретиться лицом к лицу.

– Почему?

– Потому! Пропадешь.

Пропадешь – знакомое было слово.

– Ты говорила, что родители твои пропали! – насторожился Хмель.

– Да! – скорбно отвечала Маша.

– Так ты думаешь, что их эти…

Хмель запнулся, не зная, какими словами продолжить фразу… Убили? Забрали с собой? Утащили в болото?

И снова Маша ответила коротким «да!».

– В общем, легенды такие местные, – пробормотал Хмель. – Народные сказания.

– Тут ведь и другие люди пропадали, – сказала Маша. – В прежние времена, пока деревни были.

– И тоже без следа?

– Ну!

– Может, в болоте утонули? – предположил Хмель.

– Ты все хочешь объяснить, – сказала Маша. – Но есть такое, что объяснить нельзя. Про этих, которые на болотах, знаешь, что говорят? Что это мертвые солдаты. Тут их знаешь сколько? И наших, и немцев. До сих пор по всему лесу черепа да кости. Их тут тыща! Или вовсе даже миллион! И никто не хоронил. И вот они бродят тут по лесу как неприкаянные.

– Ты сама-то в это веришь?

– Мне дед говорил.

– А сама веришь? – повторил вопрос Хмель.

– Я же говорю: так пытались объяснить. И что получилось? Что некоторые вещи объяснить нельзя. Они есть, но непонятно, что это такое.

– Значит, веришь, – определился Хмель.

– А как же мне не верить, если я видела? – пожала плечами Маша. – И они были в форме.

– В какой форме? – не понял Хмель.

– Солдаты.

Хмель не нашелся что сказать на это, а Маша продолжала:

– И дед мой видел в форме. Это немцы были.

– Когда? –

уточнил Хмель.

– Давно. Когда он был мальчишкой.

– И это точно были немцы?

– Ну да, – спокойно ответила Маша.

Что же, мол, тут особенного?

– И ты видела немцев?

– Нет, я видела наших. Я думаю, что наших. Зеленая такая форма. Как по телику показывают.

У атеиста с верующими точек соприкосновения немного. Два разных мира. И понять им тяжело друг друга. Практически невозможно. Потому что в одном мире знают, что бог есть, в другом – что его точно нет. Попробуй тут договорись.

– Призраков не бывает, – сказал Хмель.

Вряд ли он ее сможет убедить. Для себя, наверное, сказал.

– Пойдем, – предложила Маша.

– Куда?

– Пойдем, пойдем, – поманила девушка и двинулась в лес, но остановилась и спросила: – У тебя фонарь есть?

Фонарь был в машине.

– Есть, – сказал Хмель.

– Возьми с собой.

Они не так уж далеко отошли от дома. Сначала идти было легко, а потом кочки начались, и Хмель упал.

– Осторожно надо, – запоздало сообщила Маша. – Сюда свети.

Хмель подошел, посветил Маше под ноги. На сырой земле отпечатался след подошвы. Не очень свежий, но вполне отчетливый.

– Это что? – спросил Хмель.

– Это они, – шепотом ответила Маша.

– Кто?

– Те, кто живет на болотах. Они сюда приходят.

– Зачем?

– Я не знаю. Подглядывают.

– Это люди, – попытался Хмель заглушить вновь проснувшийся в нем страх.

– Какие люди? Это военная какая-то обувь.

Хмель непроизвольно глянул на свои ботинки. Маша его взгляд перехватила.

– Ни у кого здесь нет таких сапог, – сказала она. – И в прошлый раз тоже не было.

Присматривалась, значит. Эксперимент не подтвердил догадки.

– Когда ты этот след нашла? – спросил Хмель.

– На прошлой неделе. Это не я. Это Малыш.

– Какой малыш?

– Пес наш. Днем лаял, но мы его в сарае запираем. А когда выпустили, он сюда побежал. Я за ним пришла. И увидела.

– И след был свежий?

– Да. Того дня. Малыш почуял. И они ушли.

Хмель повернул фонарь, пытаясь отыскать и другие следы, и испугался, увидев россыпь черепов. Он дара речи лишился. Стоял и смотрел, потрясенный.

– Дед, если где находит кости, хоронит их, – сказала Маша. – Он говорит, что надо хоронить, чтобы они здесь не ходили. Это те, что он еще не успел. Самое последнее, что из леса принес.

И только теперь до Хмеля дошло, что за странные кочки вокруг. Могилы это. Здесь неприкаянных солдат захоронена тьма-тьмущая.

* * *

– Твой дед – он с этими? – спросил Хмель.

– С какими? – не поняла Маша.

– Он с Серегой и Виталиком заодно? Почему они у вас останавливаются перед игрой? Договорились с твоим дедом?