Заповедник страха
Шрифт:
Он хотел, чтобы Суворкин понял.
Суворкин понял. Догадался, что здесь что-то произошло. До того, как приехали на Профсоюзную, было одно. А тут началось совсем другое. Что-то тут Хмелю открылось. И Илья – никакой им не помощник, а самый настоящий враг.
Хмель резко поднялся.
– Куда? – вскинулся Илья.
Суворкин был у него за спиной, совсем близко, и он тут же навалился на Илью и вывернул ему руку. Илья взвыл.
Не то!
– Надо уходить! – выпалил Хмель.
Илья тут вряд ли самый главный. Бояться надо Грибника. Когда
Суворкин оставил Илью и бросился к дверям. Вдвоем с Хмелем они выбежали в коридор. Хмель слышал, как гудит поднимающийся в шахте лифт.
– Сюда! – рванул за собой Суворкина.
Побежали к лестнице.
Вниз летели, не разбирая ступеней.
Ведущая в вестибюль первого этажа дверь захлопнулась буквально у них перед носом. Щелкнул торопливо запираемый замок. Хмель сгоряча рванул ручку двери. Заперто.
– Эй!!! – Он заколотил руками по двери.
– Постучи! – сказал недобро мужской голос. – Сейчас милиция приедет!
Это был охранник. Хмель узнал.
– Выпустите! – взмолился Хмель. – Нас тут убивают!
– Ага! Сейчас!
– Нас же убьют!
– Наверное, за дело, – сказал охранник. – Сейчас ваш друг спустится, вы с ним и разбирайтесь.
Не откроет. Наверное, Илья догадался позвонить охраннику и попросил задержать беглецов. Наплел охраннику чего-нибудь. Что эти двое у Ильи украли какие-то бумаги, например.
– Звони в милицию! – затеребил Суворкина Хмель.
– Мой мобильник наверху.
Это была катастрофа.
– Милиция и так приедет, – сказал Суворкин. – Охранник вызвал.
– Черта лысого он вызвал! – пробормотал Хмель.
Если Илья первым делом попросил охранника заблокировать беглецов, то второе, что он сделал, – это попросил не вызывать милицию. Сами разберемся, мол. Без ментов. Дело щекотливое, перетрем по-свойски. Что-нибудь такое, не иначе. Для них с Грибником приезд милиции – это конец. Им тут действительно лучше без ментов. Сначала убьют Хмеля с Суворкиным. А после и охранника. Потому что он – свидетель.
– Вас убьют! – заорал Хмель.
Охранник не ответил.
Где-то наверху раздался топот. Погоня. Грибник спешит.
Здесь, перед запертой дверью, Хмель и Суворкин были в ловушке.
– Наверх! – просипел Хмель.
Поднялись на второй этаж. Здесь ведущая в длинный коридор дверь была открыта. Проскользнули, помчались прочь от этой страшной лестницы. Хмель пару раз притормозил у запертых дверей, дергая за ручки – безуспешно. Негде укрыться. В этом длинном коридоре они на виду и совершенно беззащитны.
Хмель увидел на стене электрощиток. Рванул дверцу. Длинный ряд выключателей. Хмель лихорадочно защелкал ими. Очередной щелчок – и весь коридор погрузился в темноту. И совсем близко, в полутора десятках метров, в этой темноте вдруг вырисовался тускло освещенный дверной проем. Там была незапертая дверь. Они рванули туда не сговариваясь. Это была еще одна лестница. Побежали вниз. Здесь несколько дверей. И все заперты.
Попробовать!
Хмель помчался через зал. Ткнулся в первую дверь. Заперто. Добежал до второй. Толкнул ее. Открылась!
Хмель оказался в вестибюле.
Он побежал к входной двери, той самой, что вела из здания. Врезался в нее в тщетной попытке вырваться из западни. Они обречены.
– Что?! – выпалил у него за спиной запыхавшийся Суворкин.
Но он и сам уже увидел, что закрыто.
Хмель метнулся к застекленной выгородке, в которой должен был находиться охранник. Никого. И еще он увидел телефонный аппарат: его сбросили на пол и раздавили, превратив в россыпь бесполезного мусора. Металлический шкаф, в котором, возможно, хранились ключи от всех офисных помещений здания, был заперт на замок. Хмель проверил содержимое ящиков стола. Ключа не было.
– Черт! – бросил он в сердцах, с ненавистью глядя на неприступный шкаф.
Его взгляд уперся в самодельный выцветший плакатик, нарисованный местным художником еще в те давние времена, когда никаких бизнесменов с их офисами во всем Советском Союзе было не сыскать.
ПРИ ПОЖАРЕ ЗВОНИТЬ 01
Хмель снова стал один за другим выдвигать ящики. Где-то он видел зажигалку. Нашел. Чиркнул колесиком, вспыхнуло пламя. Хмель хватал попавшиеся под руку бумаги, поджигал их и бросал в ящики стола.
– Что ты делаешь?! – ужаснулся Суворкин, заподозрив своего собрата по несчастью в сумасшествии.
– Мы в ловушке! – бормотал Хмель, и он сейчас действительно был похож на сумасшедшего. – Они же этого не знают!
Пламя разгоралось.
Суворкин попытался силой оттащить Хмеля. Хмель сопротивлялся и даже смог свалить Суворкина.
– Так надо! – хрипел Хмель. – Мы в ловушке! Мы сами не спасемся! Тут везде решетки! Пожар! Будет гореть! Кто-нибудь вызовет пожарных!
– Мы сгорим, идиот! Сжаримся заживо!
Суворкин изловчился, несколько раз ударил Хмеля в лицо, хватка Хмеля ослабла, и Суворкин высвободился, метнулся к огню, пытался сбить пламя, но полыхало уже сильно.
– Уходим! – выпалил Хмель. – Грибник вернется скоро!
Он бросился бежать по недлинному коридору, пытаясь отыскать хотя бы одну незапертую дверь. Нашел. Распахнул. Это туалет. На кафельном полу лежал охранник. Пулевое отверстие во лбу. Хотел спрятаться, наверное. От Грибника не спрячешься. Хмель ужаснулся. Он опять испытывал то же самое чувство, что и недавно в лесу. Он снова вынужден был спасаться и снова превратился в обезумевшего от ужаса загоняемого зверька. Заметался в коротком, как аппендикс, коридоре. Потом сообразил, что здесь слишком опасно. Вернулся в вестибюль, где Суворкин уже разбил одно из забранных решеткой окон и истошно вопил: