Заповедник
Шрифт:
– Жалко, я все винтовки из контейнера выкинула… – пробормотала Инна. – Но думаю, попробовать все же стоит.
– Попробовать, конечно, стоит, – согласился Михаил Соломонович, – все-таки пещера – это какое-никакое, а укрытие. И потом, вполне возможно, что это и не пещера вовсе, а подземный ход, и по нему мы сможем спуститься вниз. Возможно, сфицерапсы не будут против нашей маленькой экспедиции.
Девушка связала вместе десять ремней, проверила каждый узел.
– Выдержит, – сообщила она. – Как теперь закрепить
– В молодости я увлекался альпинизмом, – сообщил Химель. – Надежнее всего – обмотать ее вокруг дерева или камня. И чтобы кто-то держал один конец веревки. Сейчас камень найдем покруглее, но высокий, чтобы веревка не сорвалась. Ты будешь держать, а я спущусь…
– Лучше уж вы подержите, Михаил Соломонович, – возразила Инна. – Вы же знаете, как надо держать. К тому же я легче вас. Вдруг веревка оборвется?
– Ладно, – согласился доктор. – Так, наверное, разумнее. Я тебя всегда смогу обратно вытянуть, в елучае чего.
С самодельной веревкой они подошли к краю пропасти. Сфицерапсы поглядывали на действия людей из-под полуопущенных век, но вмешиваться пока не собирались.
Химель нашел подходящий камень, закрутил веревку вокруг него, сбросил один конец вниз.
– Может, все-таки я полезу? – спросил он, увидев, что Инна колеблется.
– Нет, я уже иду! – заявила Инна и решительно соскользнула со скалы.
Химель держал веревку, что оказалось совсем несложно, – все девушки не чувствовался, силы натяжения веревки распределялись таким образом, что основное давление приходилось на камень. Михаил Соломонович даже, незаметно для себя, принялся насвистывать песню из своей альпинистской молодости…
Сфицерапсы вдруг заволновались. Один из них взмахнул крыльями и двинулся к Михаилу Соломоновичу.
– Инна, птицы! – крикнул Химель.
– Можете отпускать, – скомандовала девушка, – я уже внизу!
Михаил Соломонович отпустил ладони и перевел дух. Он опасался, что веревка не выдержит.
Сфицерапс некоторое время походил рядом с Химелем, потом, неуклюже переваливаясь, вернулся на место. Доктор с облегчением выдохнул. Инопланетные твари дружно открыли глаза и не мигая смотрели на Химеля. От этого ему стало очень не по себе.
Минуту от Инны не было никаких вестей, потом доктор услышал ее взволнованный голос:
– Вы не представляете, Михаил Соломонович! Тут такое!
– Тут тоже, – буркнул Химель и поинтересовался: – А что там?
– Вход в пещеру перегорожен решеткой, – объявила Инна.
– Любопытно, – вздохнул доктор. – Но, по большому счету, Инночка, в этом нет ничего странного. Мы уже обнаруживали здесь следы цивилизации. Значит…
– А вот что за решеткой… – перебила Инна. – Вы просто мне не поверите, если я скажу!
– Еда? – заинтересовался Химель. – Нет, какая уж тут еда…
– Что, золото-бриллианты? – хмыкнул Михаил Соломонович. –
Инна подошла к краю нижней площадки, подняла голову и спросила:
– Как вы догадались?
В руке у девушки что-то блеснуло.
– Ловите!
Вверх полетел сверкающий диск. Химель каким-то чудом ухитрился поймать его. Поймал – и сразу уронил. Штука, которую кинула ему Инна, оказалась довольно тяжелой.
На камнях перед Химелем сверкал слиток желтого металла. Не кирпичик и не диск – основание слитка представляло собой правильный шестиугольник. Больше всего этот кусок золота напоминал тротуарную плитку. Только чуть поменьше. Так ведь и плитки тоже разные бывают!
– Килограмма на три потянет, – прикинул Химель. – Это что же, внизу лежало?
– Лежало, – хмыкнула Инна. – И лежит. Тут таких – штук сто, не меньше. За решеткой мешки. Похоже, из асбестовой ткани… Один треснул, из него высыпалось… Бросить вам еще?
– Разве что в целях изучения, – вздохнул Химелем.
В душе у Михаила Соломоновича шевелились сейчас самые противоречивые чувства. При всей иррациональности такого желания золота все же очень хотелось! Доктор прекрасно осознавал, что ни продать драгоценный металл, ни обменять его на что-нибудь действительно необходимое в этой непростой ситуации не представляется возможным. Но, черт возьми, это же золото!
Инна метнула наверх два золотых шестиугольника и полезла по веревке обратно. За поясом у нее лежал еще один слиток. Сфицерапсы снова заволновались, но поскольку к краю гнезда люди больше не подходили, «птички» быстро успокоились.
– Инна, вы думаете, мы нашли клад? – глупо улыбаясь, спросил Химель.
– Нашли, – кивнула девушка. – Понимаете, Михаил Соломонович, что странно… Золото там валяется как бросовый материал… А в глубине пещеры какие-то черные контейнеры стоят… Вроде сейфов огромных. Представляете, что может лежать в них?
– Не представляю, – признался Химель. – Кстати, решетку можно открыть?
– Нет, она намертво вделана в скалу, – покачала головой Инна. – Может, там и есть какая-нибудь потайная дверца, но я ее не нашла. Прутья широко расположены, я даже руку смогла через решетку просунуть, чтобы слиток достать.
– Что бы все это значило? – задумчиво протянул Михаил Соломонович. – Знаете, Инночка, надо бы радоваться нашей находке, но почему-то совсем не хочется… Какое-то неприятное чувство у меня по поводу этого золота.
– Очнется это животное, увидит слитки, покоя нам уже не будет, – Инна посмотрела на Новицкого. Штурман что-то бормотал во сне. Дыхание вырывалось из его груди с нездоровым свистом.
– Золото можно использовать как средство давления, – заметил Химель. – Только нельзя говорить, где мы его взяли. Скажем, что птицы в клюве принесли.