Заповедник
Шрифт:
– Возможно, вы и правы, – согласился Михаил Соломонович. – И все же я бы поостерегся пить эту воду…
– Я, пожалуй, тоже в душ, – сказала Инна, поднялась и пошла к секции с металлическими стержнями.
– Вы… – начал Михаил Соломонович, но девушка его перебила:
– Извините, но у нас нет другого выхода. Или умереть, или пить эту воду. Помните, как тогда, на плато. Только отсюда нас вряд ли кто-нибудь вытащит.
– Да, вы правы, абсолютно правы, – сник доктор Химель и уже без каких-либо сомнений сунул носовой платок под тонкую
Инна вернулась в основное помещение через несколько минут, умыв лицо и намочив волосы. Следом за ней, протирая очки, из душевой вышел Михаил Соломонович.
– Шкурка обгорела? – сочувственно поинтересовалась принцесса, разглядывая прическу Инны.
– Да, – ответила Лазуренко. – Кстати, има Галут, я ведь тоже девушка. То есть я, как и вы, женского пола, я хотела сказать.
– Я догадалась, – пробасила аурелианка. – Некоторые вторичные половые признаки, такие, как широкие бедра, наличие молочных желез, а также…
– Вы, наверное, биолог? – поспешно перебила аурелианку Инна.
– Биолог, – согласилась Галут. – И еще врач.
– У нас тоже есть биолог и врач, – сообщила девушка. – Я – биолог, а Михаил Соломонович – врач.
Аурелианка задергала хвостом и пристально уставилась на Химеля. Доктор даже покраснел от такого чрезмерного внимания к своей персоне.
– Может быть, расскажете нам, чего стоит ожидать от ретлианцев? – продолжила разговор Инна. – Вы ведь, наверное, хорошо знаете их повадки?
– Они – отвратительные существа, – поморщилась принцесса. – И совсем не похожи на нас. Устройство их общества таково, что все они, по сути, представляют как бы одно целое. Чтобы объяснить их поведенческие реакции и мыслительную модель, можно применить понятие коллективного разума. Не слишком точно, но кое-что объясняет. Часто они даже мыслят в унисон. Это помогает им принимать важные решения. Действовать так согласованно, как нам и не снилось. И конечно, у них нет никакого представления о субординации… Лишь жалкое подобие авторитарной демократии.
– А ведь у вас, кажется, тоже все равны, – заметил Делакорнов. – Так нам, по крайней мере, рассказывали, когда мы общались с одним из ваших…
Хагнат смерил Антона суровым взглядом, но руку с растопыренными пальцами в угрожающем жесте поднимать не стал.
– У нас каждый знает свое дело, – пояснила принцесса. – Кто-то ведет корабль, кто-то лечит, кто-то руководит. А эти твари почти не признают профессиональной специализации. Нам, индивидуалистам, понять такой тип мышления довольно сложно.
– Ясно, – вздохнул Химель. – Коллективный разум нам знаком. Даже на земле имеются существа, обладающие подобной моделью мышления. Например, муравьи. Хотя самый удивительный подвид обладателей коллективного разума – паукообразные велосерапторы с планеты Микон-13.
– Они представляют собой коммуну, где все ее члены легко заменяют друг друга. Это не коллективный разум. Но вырожденческое с социальной точки зрения общество. Поэтому наши перспективы самые безрадостные, –
– Подтверждается моя теория с аурелианином в пирамиде, – заметил Михаил Соломонович. – Несомненно, он был одним из тех, кому ретлианцы вживили ген слуги… Или, если вспомнить Новицкого, ген их вида… Да уж…
– Позвольте полюбопытствовать, ваше высочество, мы вот вскрытые трупы на станции нашли. Совершенно случайно, не подумайте ничего дурного. Ваша работа? – осведомился Яловега. – Вы ведь биолог и исследователь, наверное, тоже?
Кияшов вспыхнул, поискал глазами предмет, которым можно было бы запустить в механика, но ничего подходящего поблизости не обнаружил.
– Тебе сказали – принцесса прибыла на станцию непосредственно перед тем, как ее уничтожили! – проговорил Евграф Кондратьевич сквозь зубы. – Я имею в виду станцию!
– Да, я не проводила исследования в «Госпитале», – с достоинством подтвердила има Галут. – Хотя мне доводилось препарировать тела ретлианцев. И я не считаю, что в этом есть что-то постыдное. Ретлианцы – наши враги. Их биологический вид составляет социум, который не имеет права на существование.
– Вопросов больше нет, – буркнул Яловега.
– И что нам следует делать сейчас, има Галут? – спросил Химель. – Я так понимаю, в плену вы прежде не бывали, но все же, как разумнее вести себя с ретлианцами?
– Разумнее всего сейчас – нам всем отдохнуть. Тем более что спальных мест здесь меньше, чем пленников. Так что спать нам, наверное, придется по очереди.
– Да что там, я не против лечь вместе с Никой, – хмыкнул Яловега. – Она тоненькая, хоть и длинная – меня не стеснит. Или Химель пускай с Сумароковым ложатся – они тощие оба, да и Коле уход нужен! С Химелем будет не так страшно, – механик засмеялся. – А вы вместе ложитесь. Хозяйка и ее телохранитель. Старая история. Только не очень шебуршитесь. Помните, что не одни.
– Так и поступим, – объявила принцесса, удерживая Хагната, поднимавшего руки в ставшем уже привычным угрожающем жесте. – Надо отдыхать. На свежую голову и смерть встречать приятнее!
– Действительно, – согласился Кияшов. – На свежую голову и умирать не страшно…
– Вы действительно так думаете? – покосился на него Михаил Соломонович.
– Да, – уверенно заявил старпом. Вид у него при этом был такой, что доктор Химель решил, будто Кияшова загипнотизировали. На всякий случай он даже пощелкал у старпома перед носом пальцами, но тот так покраснел от злости, что попыток вывести Евграфа Кондратьевича из этого состояния доктор Химель решил пока больше не предпринимать.