Запретная терапия
Шрифт:
— Они не опасные, Лукас, — я повернулась к нему. — Они просто потерянные.
— Как и все мы, — он подмигнул. — Только им повезло, что они потерялись и нашли тебя. А вот я потерялся и нашел только кофейную зависимость и непройденные тесты по статистике.
Я неожиданно для себя рассмеялась.
— Когда-нибудь один из твоих подопечных напишет о тебе книгу, — продолжил он. — “Как хрупкая девушка с глазами цвета штормового неба спасла мою никчемную жизнь”.
— Ты путаешь психологов с супергероями, — возразила я, чувствуя, как напряжение,
— А разве есть разница? Особенно в твоем случае, — он наклонился ближе. — Ты же не носишь очки? Нет? Вот видишь, классический признак супергероя под прикрытием.
— Может, после пар зайдём за кофе? — бросил он небрежно, меняя тон. — Ты давно никуда не выбиралась.
Я не повернула головы, наблюдая за тем, как солнечный луч переливается на обложке моей тетради.
— Не сегодня.
— Тогда завтра?
— Посмотрим.
Он улыбнулся — спокойно, терпеливо. Он вообще умел ждать. Был из тех, кто рассчитывает, что ты однажды устанешь держать оборону.
— Ты же знаешь, на меня можно положиться, — сказал он тише. — В любом смысле.
Я закрыла тетрадь, скользя пальцами по прохладной поверхности.
— Конечно, спасибо.
Я прекрасно знала о его чувствах ко мне, но ответить взаимностью не могла. Не до отношений мне сейчас — не тогда, когда каждый день начинается с того, что я проверяю, дышит ли еще моя мать.
Началась лекция. Преподаватель говорил о чём-то важном, но слова не задерживались в голове, проскальзывая, словно капли дождя по оконному стеклу.
— Ты опять смотришь сквозь людей, — прошептал Лукас. — Где ты сейчас?
Я хотела ответить: не здесь.
В узком коридоре. В темноте. В запахе, которого не существует — и который невозможно забыть.
— Думаю, — сказала я вслух.
Он смотрел слишком внимательно, и в этом взгляде было что-то тревожащее — словно он мог увидеть за моей маской все то, что я так тщательно скрывала.
— Ты вообще, когда-нибудь позволишь кому-то быть рядом? — спросил он почти в шутку, но за легкостью тона скрывался настоящий вопрос.
Я усмехнулась, отворачиваясь к окну.
— А зачем?
Он замолчал, не найдя слов, и я почувствовала укол совести за свою резкость.
Я снова посмотрела на доску и почувствовала знакомое спокойствие — то самое, которое приходит, когда держишь всех на безопасном расстоянии.
Утро среды началось раньше, чем хотелось. Я постучала в дверь маминой комнаты и не стала ждать ответа — толкнула её плечом. Полумрак, тяжёлый воздух, неубранная кровать. Она лежала на спине, с рукой, брошенной поверх одеяла, и выглядела так, будто спала всего пару часов.
— Мам. Тебе на смену.
Она открыла глаза почти сразу. Слишком быстро — признак выработанной привычки.
— Знаю, — хрипло сказала она и приподнялась. — Сколько времени?
— Без пятнадцати семь.
— Успеваю.
Она встала, прошла мимо меня на кухню,
Я наблюдала, как она умывается холодной водой, как долго смотрит на себя в зеркало, прежде чем достать из ящика косметичку. Лёгкий тон, капли для глаз, мятная жвачка. Всё — чтобы стереть следы недосыпа и очередного запоя.
— Ты сегодня поздно? — спросила она, не оборачиваясь.
— Групповая с утра. Потом колледж.
— Хорошо, — кивнула она. — Не забудь поесть.
Мы обе знали: я забуду.
Когда она ушла, квартира снова стала слишком тихой. Я посмотрела на себя в зеркало в прихожей. Темно-голубые, почти синие глаза. Кудрявые каштановые волосы, которые я так и не научилась укладывать — они жили своей жизнью. Лицо — обычное, миловидное. Такое, которому легко доверяют.
Я натянула тёплый свитер, куртку, зашнуровала ботинки и вышла.
Октябрь в нашем городе не умел быть деликатным. Ливень хлестал стеной — лиловый, тяжёлый, будто небо решило вылить всё сразу. Через пять минут я была мокрой до нитки. Вода стекала по воротнику, волосы прилипли к вискам. Я опаздывала. И это было странно. Внутри скручивалась тревога — опоздание на групповую было недопустимо для меня как стажера-психолога.
Центр реабилитации встретил меня запахом дешёвого кофе и мокрой одежды. Я поднялась по лестнице быстрее, чем обычно, сердце колотилось не только от подъёма, но и от страха увидетьегоснова.
Внутри уже сидели. Круг из стульев. Все на местах. И он тоже.
Лиам сидел, откинувшись назад, широко расставив ноги, локти на коленях. Тёмная куртка, влажные пряди волос на лбу. Он выглядел так, будто дождь его не коснулся — или будто ему было всё равно. Наши взгляды пересеклись, и по моей спине скользнул холодок. В его глазах читалось что-то похожее на вызов — или узнавание. Как если бы он каким-то образом понимал, что происходит внутри меня лучше, чем я сама.
Ни приветствия. Ни усмешки. Только короткая, острая пауза.
Я извинилась за опоздание и заняла свободный стул.
Глава 5
— Сегодня у нас вторая встреча, — начала Хантер. — Напоминаю: группа обязательная. Присутствие фиксируется. Здесь мы говорим о гневе и ответственности.
Гнев. Ответственность. Слова отзывались во мне, как эхо в пустом колодце. Я сама не могла понять, почему ощущаю дрожь, когда произношу их мысленно.
Лиам смотрел в пол. Его руки — с тонкими шрамами на костяшках — слегка подрагивали. Я ловила себя на том, что изучаю его слишком пристально, замечаю детали, которые должна была бы замечать только профессионально. Сбитые костяшки, выправка человека, знающего, как драться, небрежная уверенность в движениях.