Зарисвет

Марченко Евгений

Зарисвет спал, как убитый, но от осторожного прикосновения копыта Магволада сразу вскочил.

– Едем?

– Может быть, сначала поешь? Я-то уже подкрепился, – кивнул Магволад на выщипанную поляну.

Быстро проглотив завтрак, Зарисвет вскочил в седло.

– Теперь уже близко. Давай взберёмся вон на тот холм, оттуда сможем осмотреть окрестности Цастра.

С вершины они увидели, что долина у стен столицы Руверонии кишела моглами. Две большие катапульты уже вели обстрел города. Одна била большими камнями в стену в районе ворот, но пока без особого успеха – видимо, моглы были не особо искусны в обращении с ней и меткостью не отличались, снаряды били не в одно и то же место, а ложились, куда попало. Другая катапульта швыряла какие-то огненные шары за стену. Ущерб от последней был больше: дым уже стелился над городом, видимо кое-где возникали пожары. К городской стене медленно приближалась огромная осадная башня, с её вершины нападавшие намеревались прыгать прямо на крепостную стену.

Вид горящего родного города вселил в Зарисвета такую ярость, какую он никогда ещё не испытывал.

– Ну, за это вы поплатитесь! Вперед, Магволад!

Яробор, взяв с собой половину дружины, оставил в Цастре с другой половиной Ботвигу и Валитара. Валитар предлагал дать бой моглам на границе Руверонии, попытаться преградить им путь в страну. Но Ботвига, собрав сведения о противнике, трезво рассудил, что без Яробора им не устоять в открытом поле. Поэтому он приказал оповестить окрестное население о приближении врагов, чтобы все, кто не может спрятаться в лесах, укрылись за крепостными стенами столицы. Оставив только несколько небольших конных отрядов для разведки, Ботвига увел дружину в Цастр. Столица уже давно не переживала осады, поэтому нужно было хорошо потрудиться для организации её обороны. В спешном порядке укреплялись городские ворота, сооружались небольшие катапульты, которые устанавливались прямо на стене для обстрела нападающих. Все жители города от мала до велика принимали в этом участие. Всё взрослое мужское население взялось за мечи и луки. Однако большинство из них не были воинами, им в спешном порядке пришлось обучаться владеть оружием под присмотром опытных дружинников.

Если воевода Ботвига был головой обороны, то княгиня Натила стала её душой. Она предоставила помещения своего дворца для размещения раненых и занялась организацией пожарных команд из подростков и молодых женщин. Натила успевала всюду: помогала неопытным, подбадривала павших духом, хвалила старательных. Глядя на неунывающее лицо княгини, мало кто догадывался, какая тяжесть лежала на её сердце: кроме забот об обороне города и тревожных мыслей о Яроборе, противостоящем трём молодым вражеским богатырям с большим войском, её постоянно терзала дума о давно пропавшем сыне.

Натила как раз стояла на городской стене рядом с Ботвигой и Валитаром, обсуждая, что можно ещё предпринять, чтобы уменьшить ущерб, наносимый городу. Хорошо бы сделать вылазку, чтобы повредить катапульты моглов. Да только это будет совсем не просто: ведь противник может отрезать отряд смельчаков от города, окружить и уничтожить его. И вдруг они увидели одинокого всадника, который спустился с одного из окрестных холмов и стремительно помчался к городу. Сердце матери замерло: ей показалось, что это Зарисвет!.. Однако конь под всадником был серой масти – явно не Огонёк. И всё-таки Натила уже не сомневалась – это её сын вернулся! Она обернулась к Ботвиге:

– Смотри, смотри, воевода – ведь это же Зарисвет! Ему нужно открыть ворота!

– Как же он вовремя! Теперь мы выстоим! – радостно воскликнул Ботвига. – Валитар! Быстро возьми сотню всадников и, если понадобится, ударь навстречу, помоги Зарисвету прорваться к городу. Хотя, если он будет продолжать мчаться с такой же скоростью, его никто не успеет перехватить! Прикажи скорей открыть ворота,… но что это он делает?!

Стоящие на стене увидели, как Зарисвет вдруг резко остановил коня и спрыгнул у катапульты, что била камнями по стене. Подхватив огромный валун, он несколькими мощными ударами разломал конструкцию. Потом бросился ко второй катапульте и, расшвыряв вставших у него на пути моглов, уперся в неё спиной и мощным усилием перевернул прямо на котел с горящей смолой, которой поджигали огненные шары! Катапульта вспыхнула. Крики радости и восхищения руверонцев приветствовали молодого богатыря с городской стены. Но тут же они сменились тревожными воплями: на перехват Зарисвету уже мчался сам Великий Могл с большим отрядом.

– Быстрее, быстрее! К воротам! – кричали Зарисвету со стены.

Городские ворота распахнулись, из них вылетела сотня всадников с Валитаром впереди и понеслась к Зарисвету. Но тот вдруг развернулся спиной к воротам и поскакал навстречу хану.

– Куда! Назад! – надрывался со стены Ботвига, рядом с которым замерла бледная, как полотно, княгиня.

Но ярость, вызванная видом горящего родного города, была столь велика, что полностью захлестнула Зарисвета. Он в этот момент забыл и наставления отца, что в битве преимущество получает более хладнокровный, и предупреждение Загора об опасности вступать в единоборство с Великим Моглом. Хан скакал на каком-то небывалом огромном двугорбом животном. Приблизившись, он вдруг выхватил копьё и метнул его, но не в Зарисвета, а в Магволада, видимо имея намерение убить коня и взять Зарисвета живым. Трудно было ожидать такой стремительности от массивной фигуры Могла, и, будь у Зарисвета обычный конь, он, возможно, и был бы убит. Но Магволад сам успел заметить опасность и вовремя отпрыгнуть в сторону. Тут Зарисвет вспомнил о своем волшебном копье, но было уже поздно: размахивая огромным ятаганом, хан налетел на него, как буря. Зарисвет теперь был не в том настрое, чтобы сначала осторожно испытать силу противника, а потом выбрать тактику боя. Не раздумывая, он встретил атаку Могла страшным встречным ударом. Тот никак не ожидал такой дерзости и силы от молодого противника,

поэтому не удержал в руке оружие. Ятаган отлетел в сторону, и меч Зарисвета, прорубив доспехи, оставил на груди хана довольно глубокую рану. Но Могл, казалось, её вовсе не заметил, его только разъярила потеря оружия. Понимая, что Зарисвет не позволит ему поднять ятаган, хан выхватил боевую палицу. У Зарисвета палицы не было. Мечом действовать легче и быстрее, но он боялся сломать его о палицу и отражал её удары только щитом, который быстро пришел в негодность. Однако, пожертвовав щитом, Зарисвет мечом успел нанести противнику ещё несколько ран. Раны были не очень глубокие, но кровь уже обильно струилась по доспехам хана, и он всё медленнее размахивал тяжёлой палицей. Моглы, окружившие место поединка, чтобы отсечь Зарисвету путь к отступлению, сначала не вступали в бой, не мешая своему властелину расправиться с дерзким налётчиком. Однако увидев, что хану приходится туго, они, чтобы дать ему передышку, ринулись всей массой на княжича. Зарисвет, отбиваясь от насевших на него врагов, краем глаза успел заметить, что отъехавший в сторону хан отстегнул железный нагрудник, чтобы осмотреть свои раны. Волшебное копьё мгновенно оказалось в левой руке Зарисвета и затем устремилось в неприкрытую грудь хана. Велиий Могл с торчащим из груди копьём рухнул на землю и, казалось, сломал бы древко, но оно как будто растворилось в воздухе и снова оказалось в руке Зарисвета. Моглы истошно завопили, некоторые из них бросились к упавшему хану, остальные с дикой яростью набросились на Зарисвета, стараясь оттеснить его от тела повелителя. Это были его лучшие бойцы, к тому же они знали, что за гибель хана поплатятся головой. Утомленный многодневным переходом, последней почти бессонной ночью и поединком с Великим Моглом, Зарисвет всё-таки не желал воспользоваться крыльями Магволада, чтобы вырваться из вражеского кольца. Отступить – значит проявить слабость и этим подбодрить врагов. И он продолжал рубить направо и налево, хотя пот заливал глаза, а рука уже начала неметь. Но тут кольцо врагов было разорвано отрядом Валитара. Оглянувшись на город, Зарисвет увидел, что из ворот выезжали и выходили всё новые отряды руверонцев, которых вёл Ботвига. На минуту он смог опустить меч, перевести дух и вытереть пот. А потом обратился к Магволаду:

– Летим к ханскому шатру, нужно разнести там всё, чтобы все моглы увидели, что их повелитель повержен!

Забрав у молодого руверонского знаменосца боевой стяг, Зарисвет взлетел с ним ввысь с громким кличем:

– Да здравствует Руверония!

Поражённые моглы смотрели, как опустившийся рядом с ханским шатром витязь обрушил его, разметал охрану, повалил, изрубил все знаки ханской власти и водрузил на видном месте стяг Руверонии. Это послужило сигналом к всеобщему отступлению моглов, сменившемуся стремительным бегством. Их было больше, чем руверонцев, но ужас перед могучим воином, повергшим до сих пор непобедимого хана, мешал им достойно сражаться, а страх перед своим повелителем, который прежде гнал их вперед на битву, ушёл вместе с его гибелью. Однако нельзя было позволить моглам уходить единой армией, разоряющей всё на своем пути. И Магволад снова поднялся в воздух. Сверху Зарисвет высматривал сплочённые группы всадников, вождей, пытающихся как-то организовать отступавших, и поражал их своим волшебным копьём.

Спасаясь от крылатого витязя, отряды моглов вынуждены были рассеиваться в разные стороны. И всё-таки большая их часть неслась по основному тракту в сторону границы со Словетоном. Недалеко от Цастра тракт проходит по узкой долине между двух холмов. Обогнав отступающих, Зарисвет занял позицию на слоне одного из этих холмов, и его копьё стало поражать передовых всадников одного за другим. Это заставило первых повернуть назад и столкнуться со скачущими следом. Возникшая толчея сильно задержала моглов и позволила руверонцам настигнуть их. Зажатый в долине крупный отряд моглов был частично истреблен, частично взят в плен.

Оставив на холмах сильный отряд лучников для прикрытия тракта и послав гонцов к Загору с известием о разгроме моглов и предупреждением о возможном появлении в Словетоне отступающих из Руверонии отрядов, Валитар и Зарисвет с остальными дружинниками повернули к Цастру. По дороге Валитар набросился было с расспросами, но Зарисвет прервал его:

– Погоди, погоди, все потом расскажу, а сейчас мне не терпится увидеть матушку!

И он умчался вперед. Но стоило Зарисвету въехать в Цастр, как толпы горожан преградили дорогу, приветствуя его восторженными криками. Каждому хотелось хотя бы притронуться к стремени молодого князя (с этого часа больше никто и никогда не называл его княжичем). Вдруг толпа дружно расступилась, пропуская княгиню, которая, увидев сына со стены, устремилась ему навстречу. Зарисвет подхватил мать на руки, прижал к сердцу.

– Матушка, прости меня, я ведь чуть не опоздал!

А Натила никак не могла вымолвить ни слова, справиться с рыданиями. Мужество, с каким она поддерживала боевой дух своих подданных, теперь, казалось, оставило её, она долго не отрывала залитого слезами лица от груди сына. Наконец, немного успокоившись, она отстранилась, чтобы хорошенько рассмотреть его.

Как ты возмужал! А похудел-то! Ты здоров, не ранен?

Я в порядке. А худой – потому что некогда было отдыхать последнее время. Матушка, позволь представить тебе моего боевого товарища, – Зарисвет положил руку на спину коню, – это ему я обязан тем, что я сейчас здесь, да и в моих победах его вклад не меньше половины!