Засада в сумерках
Шрифт:
Такого типа, как Меллован, например, не следовало недооценивать. У него были большие возможности, хотя официального поста он не занимал.
На углу Сидар-стрит Коплан вошел в бар, где надеялся увидеть знакомые лица. И действительно, он наткнулся на Якобсена, который вместе с Киффманом и Пиццолато пил целую серию аперитивов, призванных победить жару.
— Хелло! — приветствовал его скандинав. — В каком вертепе вы обосновались? Меллован бегает из гостиницы в гостиницу, чтобы напомнить, что вы должны ему двести фунтов.
— Пусть
Он бесцеремонно сел за стол, занятый троицей, и заказал неразбавленный чинзано.
Киффман и Пиццолато были здешними жителями: первый, импортер, имел деловой офис в «Катан билдинг» и дом на юге города на берегу Голубого Нила. Второй, приехавший из Эфиопии итальянец, занимался хлопком и шелком.
Они любили общаться с иностранцами, бывавшими в городе проездом, и уже видели Коплана в «Гранд-отеле».
— "Оксфорд?" — удивился Киффман, пораженный глубиной падения француза.
— Мне нужно растянуть мои сбережения, чтобы успеть связаться с нужными людьми и сделать себе немного денег.
Якобсен нахмурился:
— Значит, то, что вы вчера говорили Фриделу, было серьезно? Вы на мели?
— Полностью. Наступило молчание.
— А вы не можете вернуться на родину? — спросил Пиццолато.
Коплан с иронией взглянул на него:
— Вы что ж, думаете, что если бы я мог вернуться во Францию, то потел бы здесь? Почему вы сами не возвращаетесь в Италию, а Киффман в Германию?
Якобсен кашлянул, его друзья посмотрели в другую сторону. Были темы, намекать на которые запрещала элементарная благовоспитанность.
Коплан выпил свой ледяной аперитив.
— Я что-нибудь придумаю, — заявил он. — Я знаю массу профессий; даже был инженером.
Скандинав подумал.
— Сходите к Махмудие, — предложил он вдруг. — Этот тип занимается многими делами на востоке Африки.
Глава II
Махмудие, богатейший араб родом из Йемена, считался одним из наиболее удачливых коммерсантов Хартума. Одеваясь то как эмир, то в европейский костюм, но с феской на голове, он передвигался исключительно в роскошной американской машине. Чтобы быть принятым такой личностью, Коплану понадобилась серьезная рекомендация. Якобсен дал ее. Роскошный дом Махмудие находился за городом. Это был маленький белый дворец в восточном стиле, с куполом, внутренними двориками и бесчисленными залами, полными слуг-нубийцев.
Встреча состоялась в одной из самых дальних комнат — своего рода салоне, завешанном коврами и обставленном диванами.
Махмудие — мужчина с немного расплывшимся лицом и редкой черной бородой, остановил на госте блестящие глаза.
— Кажется, вы ищете работу? — произнес он гортанным голосом на английском, одновременно указывая Коплану на низкий стул возле стола
Небрежность жеста и высокомерный тон, каким был задан вопрос, сразу вызвали у Франсиса антипатию.
— Скажем, что я ищу способ выйти из затруднительного положения, — поправил он. — Я не собираюсь навсегда поселиться в Судане.
Он вел себя не как проситель-бедняк, готовый согласиться на что угодно.
— Вы французский подданный?
— Да.
— Как попали в Хартум?
— Я полагаю, что рассказ о пяти последних годах моей жизни будет для вас малоинтересным. Я проехал по Кении, Эфиопии и собирался отправиться в Египет, но события на Суэце задержали меня здесь на более долгое время, чем я предполагал.
— Что вы умеете?
— Я знаю Африку от Кипра до Кейптауна и знаю, как в ней ведут дела. Умею управлять самолетом и кораблем. Кроме того, я имею диплом инженера по радиоэлектронике и могу чинить большинство моторов, работающих на бензине или мазуте.
На лице Махмудие появилось недоверие.
— Судимости есть?
Коплан пристально посмотрел на собеседника и спросил:
— Это желательно?
— Да, — четко ответил Махмудие. — Я ненавижу всех европейцев, кроме стоящих вне закона.
— Тогда сожалею. В моем активе еще нет ни одной судимости.
Делец подумал несколько секунд, потом проронил:
— Я нанимаю только людей, в которых уверен, людей, которых могу держать в руках и у которых нет холода в глазах.
— Я вас понимаю, — сказал Франсис, — но у меня принцип не давать власть над собой первому встречному. Пусть даже мне придется класть кирпичи...
Он встал. Махмудие, взяв кончиками пальцев палочку с медным наконечником, легко ударил ею в гонг. Вошел слуга-негр.
Араб велел ему проводить гостя, и через две минуты Коплан оказался на улице.
После недолгого раздумья Коплан решил сообщить Якобсену о своей неудаче.
Он вернулся в центр города и, издали увидев Меллована, уклонился от встречи. Самый настырный его кредитор еще не скоро увидит свои двести фунтов.
Убедившись, что англичанин идет не в «Гранд-отель», Коплан пошел чуть быстрее. Через несколько секунд он переступил порог гостиницы, почтительно приветствуемый портье.
Скандинава в баре он не нашел, но Фридел и Гурский были там и освежали себе горло сильно разбавленным джином.
— Вы не видели Якобсена? — спросил их Франсис, прежде чем заказать выпивку.
— Нет, — ответил Фридел. — Наверное, он скоро придет. А что у вас нового?
— Ничего особенного. Я от Махмудие. Это ничего не дало.
Гурский округлил глаза.
— Вы не смогли с ним договориться? — удивленно спросил он. — А ведь ему нужны такие люди, как вы!
— Конечно, — сказал Коплан. — Плохо то, что он слишком далеко заходит в своем любопытстве. Он старается вас исповедовать, чтобы потом лучше держать в руках. Меня это не устраивает.