Защитник
Шрифт:
Так могло быть, но так не стало. В какой-то миг он внезапно почувствовал, что в его объятиях не Алиса, а другая женщина. Он не видел ее в темноте, но почему-то знал, был совершенно уверен, что ласкает черноволосую красавицу-терукси, слышит ее протяжные стоны, ее дыхание, бурное, прерывистое, ощущает запах ее тела, сладость ее губ. Иллюзия, мираж, но какой реальный! Он понял, что любовный жар ослабил его защиту, впустив в сознание фантом, ментальный призрак Обны Шеты. Это было так неожиданно, что он ощутил не гнев, не злость, но разочарование и чувство безмерной потери. Сказочная ночь уже не принадлежала им с Алисой, их
Он мог нанести ответный удар, сильный и жестокий, но решил не делать этого – просто восстановил свои ментальные барьеры, избавившись от наваждения. Алиса снова была с ним и, кажется, ничего не почувствовала. Ивар поцеловал ее, шепнул: «Спи, милая» – и закрыл глаза.
Вскоре он уснул, но чувство разочарования осталось.
Стоя перед консолью проектора поля, Обна Шета смотрела на черную тварь, метавшуюся под силовым колпаком. Лицо женщины было мрачным – похоже, увиденное ей не нравилось и даже внушало отвращение. Понаблюдав за тварью несколько минут, она повернулась к металлическому яйцу, наполненному протоплазмой, опустила веки и замерла. Ее облачение – на этот раз голубая, расшитая золотом туника и вплетенные в волосы синие ленты – делало Обну Шету похожей на изящную аметистовую статуэтку. Вчера к ужину она явилась в розовом и серебристом. Тревельян пытался представить, сколько у нее нарядов и что произойдет, когда они закончатся. Возможно, Обна Шета Тренгар покинет Лиану, оставив в покое его, Алису и всю их экспедицию?..
Веки провидицы поднялись, и она, брезгливо скривив губы, молвила:
– Я не понимаю… Не мертвое, но и не живое, не машина и не существо… Творение странного разума, которому нет места во Вселенной!
– Я и говорю – хохо! Дрянь! – с довольным видом рыкнул Сигеру.
Идея привести Обну Шету в лабораторию принадлежала ему.
Он надеялся, что гостья, если она обладает хоть каким-то ментальным даром, сможет сказать нечто полезное о загадочной находке. Но лицо провидицы было застывшей маской отчуждения и неприязни. Кажется, рассчитывать на ее помощь не приходилось.
Покосившись на контейнер с протоплазмой, Тревельян спросил:
– Возможно, содержимое сосуда и есть та всемогущая тварь? Мыслящая масса, присутствие которой ты ощущаешь?
– Нет. Напомню милорду консулу, что я говорила про огромное существо, создание планетарного масштаба. А это… – Она небрежно повела рукой в сторону яйца, – это всего лишь черная субстанция. Знать не желаю, где вы ее раздобыли и зачем показываете мне! Я хочу уйти!
Но Тревельян был настойчив.
– Это не живое и не мертвое что-то излучает? Ментальные импульсы, я имею в виду?
– Нет. Не излучает, но поглощает мысленные образы. Как губка воду… Это неприятно. Мне чудится, что в ее присутствии я теряю свой ментальный дар.
– Он у тебя настолько сильный, что я не вижу повода для тревоги, – заметил Ивар и усмехнулся. – Очень сильный! Особенно по ночам.
Обна Шета оживилась и бросила на него лукавый взгляд.
– В самом деле? Милорд консул остался доволен?
– Дальше некуда, – буркнул Тревельян. – Но обсудим это потом, досточтимая. Сейчас я хочу знать про монстра, о котором ты толкуешь.
Где он находится? Возможно, подо льдами, на северном материке? Есть ли связь между этим существом
Красавица-терукси пожала плечами.
– Не знаю, но постараюсь выяснить. Со временем, милорд консул, со временем. Ибо мой дар непостоянен, иногда сильнее, иногда слабее.
– И от чего это зависит?
Снова лукавый обещающий взгляд…
– От эмоций, разумеется. Положительные эмоции усиливают мою способность.
Сигеру'кшу кивнул головой, цепочка на его рогах зазвенела.
– Если так, женщина, мы будем кормить тебя мясом с кровью, фруктами и другими лакомствами. Я даже готов поделиться с тобой своим кхашашем… Этого достаточно?
– Еда не вызывает у меня нужных эмоций, – сказала Обна Шета и облизнула губки розовым язычком. Она уже не глядела на бак с протоплазмой и консоль, а откровенно уставилась на Ивара. – Нет, не вызывает, – повторила она. – Но есть другие способы, более приятные.
Нельзя сказать, чтобы такая откровенность смутила Тревельяна. К красивым женщинам он был всегда неравнодушен, они отвечали ему взаимностью, а уж что маячило в конце, постель или легкий флирт, определяли их желания, нрав и темперамент. Любил ли он кого-то?.. Скорее нет, чем да, но нравились ему многие. Вспоминать о них было приятно, и не исключалось, что Обна Шета Тренгар украсила бы перечень его побед. Само собой, в былые времена… Что можно бравому полевому агенту, то не годится консулу… К тому же он был женат и вполне счастлив.
Щеки Обны Шеты порозовели, в глазах появился опасный блеск.
Нравы терукси, как помнил Ивар, были весьма свободными, и такие понятия, как инцест и адюльтер, в их языке отсутствовали. В мире терукси считалось, что тяга между мужчиной и женщиной, пусть ведущая хотя бы к мимолетной связи, процесс естественный и неизбежный, никак не ограниченный тем, что на Земле назвали бы долгом, обязательством или нежеланием обманывать другого партнера, постоянного и, разумеется, любимого. Те из них, кто жил на планетах Федерации, могли усвоить другую точку зрения, более близкую к традициям землян, но большинство терукси просто не понимали, что такое святость брачных уз. Несомненно, Обна Шета относилась к их числу.
– Бесполезная попытка, – со свойственной хапторам прямотой подвел итог Сигеру. – Ничего нового мы не узнали. Сильный дар, слабый дар… Хохо'гро! Иди, женщина! Придешь, когда будет что сказать.
Брови Обны Шеты сошлись у переносицы.
– Я здесь по твоей просьбе, а не по своему желанию, – сухо обронила она и выпорхнула из лаборатории во двор.
Тревельян вышел следом.
– Тебе не стоит обижаться на Сигеру'кшу, досточтимая. У хапторов другие представления о вежливости. – Вспомнив о ночном мираже, он усмехнулся и добавил: – И у тебя – тоже.
Но похоже, красавица уже забыла про археолога, его лабораторию и черную тварь под силовым колпаком. Приблизившись к Тревельяну, она коснулась ладонью его груди, закрыла глаза и подставила губы. Потом прошептала:
– Не зови меня досточтимой… Сегодня, завтра и в другие дни я для тебя лалели, а ты мой лалегун… Понимаешь, что это значит?..
«Еще бы не понять!» – подумал Ивар. Мгновенное видение мелькнуло перед ним: Обна Шета корчится на земле, а над ней, сжимая нож, стоит Алиса. Он даже разглядел, как струится кровь с клинка, пятная голубую тунику… Возможный вариант, но нежелательный.