Защитник

Ахманов Михаил Сергеевич

Дверь сдвинулась, Ивар перешагнул порог, огляделся и присвистнул:

– Чертог Шахразады! Только фонтана не хватает… фонтана и пары евнухов!

– Досточтимую сюда, на постель… – Сирад Ултаим кивнул на просторное ложе и сообщил: – У нас на корабле есть фонтан, милорд консул. Фонтан, бассейн, оранжерея… А что такое евнухи? Особые роботы для водных процедур?

– Да, – сказал Ивар, опуская Обну Шету на кровать. – Они льют в бассейн ароматическое масло, бросают лепестки роз и поют тонкими голосами.

– Изысканно и романтично! – восхитился Оберегающий. – В земных обычаях столько

очарования, столько поэзии и…

– Хватит болтать! – оборвала его Алиса. – Идите отсюда! Оба вон! Я ее раздену и сниму грим с лица. Что за ужас! Страшная, будто утопленница… брюки порваны, колени в ссадинах…

– Тебе помочь? – с невинным видом спросил Тревельян.

Но супруга отрезала: «Справлюсь!» – и вытолкала его и Сирада за дверь.

* * *

После заката, в третий ночной час, Алиса разыскала Тревельяна в лаборатории, где он с Сигеру'кшу, Инанту и молодыми хапторами сортировал привезенные из Ракки статуэтки. Каждую снабжали чипом-ярлыком, составляли описание и, уложив в контейнер, заливали упаковочной пеной. Эти контейнеры были предназначены для обычных экспонатов, но у дальней стены высились шесть цилиндров из прочной керамики, с кольцами генераторов силовой защиты. В них хранился опасный груз – активная протоплазма в объеме нескольких литров.

Остальную хохо из третьего раскопа Сигеру уничтожил – разрезал сосуд с черной субстанцией и сжег ее мощным лазером. Шесть образцов, отобранных им, планировалось доставить для исследования на Землю и Харшабаим-Утарту.

Некоторое время Алиса наблюдала за работой мужчин, затем поманила Тревельяна пальчиком.

– Она очнулась. Хочет тебя видеть.

– Зачем?

– Хочет, – упрямо повторила Алиса. – Ты ведь не откажешь женщине в скромной просьбе?

С тоской оглядев столы и пол, заваленные фигурками, ряд пустых контейнеров и тубы с пеной, Ивар пробормотал:

– Кажется, вы все же подружились… Не ожидал, моя дорогая… Никак не ожидал!

Провидица была бледна и слаба. Однако ее личико уже не походило на зеленую маску, в глазах мерцал огонек, расчесанные волосы под сеткой с мелким жемчугом темной волной падали на ложе. Губы слегка подкрашены, на висках и скулах – россыпь серебристых звездочек… «Алиса постаралась», – понял Тревельян.

Обна Шета что-то прошептала, но он не расслышал и наклонился к ней.

– Я была там… была у него… – Ее слова перемежались прерывистыми вздохами. – Он так одинок… так безмерно одинок и несчастлив…

– Кто? О ком ты говоришь?

Женщина всхлипнула. Она не смотрела на Ивара – ее взгляд был устремлен в потолок, но вряд ли она видела свет горевших там плафонов.

– Те, кому он обязан жизнью, исчезли, растворились в Великой Пустоте… он теряет себя, уже не помнит, кто он и зачем… Друг, ему нужен друг… друг, советчик, близкое существо… нужна любовь, как всем нам…

Ее губы продолжали шевелиться, но голос стих. Тревельян переглянулся с Алисой.

– Бредит?.. Это не похоже на видения грядущего.

На лбу Алисы пролегла морщинка.

– Она позвала тебя – значит, ты должен услышать то, что услышал.

– И какой в этом смысл? Мне казалось, что она осчастливит нас новым пророчеством… что-нибудь о катастрофе, ожидающей

Лиану, о том, что солнце закатится, моря выйдут из берегов и мир будет уничтожен… – Тревельян вздохнул. – Очевидно, запас таких видений истощился. То, что я услышал – сентиментальный бред.

Его супруга передернула плечами.

– Тебе решать, милорд консул. Я же думаю, что это не слова провидицы, а голос Обны Шеты. Женщины, которая что-то ищет, но пока не нашла… Может быть, любовь?

– Не нашла, и потому желает забраться к нам в постель, – буркнул Тревельян, глядя на красавицу-терукси. Ее веки опустились, дыхание стало ровным, на щеках заиграл румянец. Обна Шета спала, и кажется, сны ей снились приятные.

– Пятый час ночи, – промолвила Алиса.

– Пойду прогуляюсь, – сказал Ивар и поцеловал ее.

На пороге он обернулся – Алиса сидела рядом со спящей провидицей и улыбалась ему.

К скалам у морского берега он не пошел – оружия у него не было, а шестилапые ночные твари бегали быстро и тихо. Он остановился на поляне, у кустов, усыпанных белыми цветами; отсюда был виден темный простор вод с лунными дорожками, смутные тени островов вдали и угловатые очертания прибрежных утесов. В небе висела Желтая луна, за нею вытянулись в линию четыре серебристых, а выше пылал Млечный Путь с ярким пятном галактического центра. Звезды разлетались от него, словно искры огромного костра, застывшего над окутанной мраком планетой.

Внезапно под Желтой луной вспыхнула гроздь едва заметных огоньков. Они неторопливо покатились вниз, к земле, наливаясь алым и багряным, делаясь все ярче и ярче – десятки, сотни искр, каким-то чудом сорвавшихся с небес. Это не походило на метеоритный дождь, ибо в падении огней не замечалось ни хаоса, ни случайности – наоборот, гроздь разделилась на цепочки, скользившие в вышине параллельно одна другой и, как стая перелетных птиц, словно бы искавшие место для отдыха.

Они двигались беззвучно, и Тревельян не слышал грохота рассекаемой атмосферы и рева двигателей. Никаких звуковых эффектов, только плавное парение огней над морем, искр, спускавшихся вниз, к островам.

– Прилетели… – прошептал он, зачарованный небесным фейерверком.

«Куда они денутся! – тут же отозвался дед. – Прилетели! Корыто длиной в пятнадцать километров и сотни посадочных модулей. Одно слово, караван! Главная лоханка висит под нами и мечет икру. Похоже на сброс десанта, когда мы брали Тхар в триста десятом… – До Тревельяна долетел ментальный вздох. – Давно это было, мой мальчик… шесть столетий утекли…»

– Они опускаются, – сказал Тревельян, глядя, как небеса над астродромом озарились мягким розоватым светом. – Сколько же их, дед! И правда сотни!

«Двести восемьдесят шесть по точному счету, – сообщил Командор. – А что за товар привезли? Ты в курсе?»

«Гребешки и щетки, чтобы расчесывать шерсть. Еще кое-какие инструменты».

«Гребешки! – восхитился Советник. – Почти три сотни посадочных модулей, и все с гребешками! Это сколько же приходится на каждого мохнатика?»

«Не так уж много, – заметил Ивар. – Население планеты почти сто миллионов, а гребни и щетки для лльяно – предмет первой необходимости. Шерсть нужно содержать в порядке».