Защитник
Шрифт:
— Решил в чистюлю поиграть! — взвился Тогот. — Нет уж, раз взялся, то назовем вещи своими именами: с точки зрения любого «нормального» человека современной земной цивилизации — ты чудовище. Человеческая жизнь для тебя особого значения не имеет. Не понравился человечек — к ногтю его. А о том, что это такой же человек, как ты, — ты и не думаешь никогда. Нет, я лично такую мораль не осуждаю, но и ты не ерничай. Ты решил спасти эту тварь на стуле вовсе не из благородных
— Хорошо, твоя взяла, — заговорил я вслух. — Но там, на границе, я тебе все припомню, — и уже мысленно добавил: — Ты считаешь, что он сразу побежит нас закладывать?
— Нет, размякнет от благодарности и побежит покупать тебе цветы и тортик «Птичье молоко» чтобы приятно провести вечер в беседах о Великом. Ты лучше о погранцах думай, а не об этой мрази. Думаешь, что на Мшинской тебя не будут ждать?
— Теперь уж точно будут. Ох как будут. А вот в Стокгольме…
— А вот об этом сейчас даже думать не надо.
— Но…
— Береженого Бог бережет.
— Так ты мне с этим парнем не поможешь?
— Сам решил дурью маяться, вот и майся, а я спать пошел. Пойду посмотрю, чтобы вам, молодые люди, никто не помешал. Интим — дело тонкое.
— За интим получишь, морковка косорылая…
Но Тогот уже отбыл или сделал вид. С этими демонами никогда ничего нельзя знать наверняка. Теперь же мне ничего другого не оставалось, как действовать на собственный страх и риск.
— Сможешь сам идти? — поинтересовался я у очкарика.
Тот кивнул.
Пробормотав под нос заклятие, я освободил его руки и ноги.
— Ну как?
Какое-то время он сидел молча, растирая запястья, потом попытался встать, но беспомощно рухнул назад на стул. Я помог ему, приподнял, перекинув его руку через свое плечо. Он лишь тяжело простонал. Видно, аморф его хорошенько отделал. Я бы даже не удивился, если бы выяснилось, что аморф ему сломал пару ребер.
Однако стоило мне подхватить его, я почувствовал, как рука очкарика скользнула по моей наплечной кобуре, пытаясь захватить ствол. Но заклятия действовали на все пять баллов. Пальцы очкарика могли ухватиться за рукоять пистолета, но не могли его достать. Я же в свою очередь испытал очередное разочарование. Нет, все-таки прав Тогот: сколько волка ни корми, он все равно в лес смотрит.
Я зло крякнул и направился к выходу.
— А что я тебе говорил, — хихикнул Тогот. — Никакой благодарности. Только подлость, обычная человеческая подлость…
—
— Уже.
Аморф ждал меня у выхода из подвала. Он сразу же подхватил мою ношу, словно очкарик был легче соломинки, и мы вместе отправились к транспортной пентаграмме.
— Подойдем — вырубишь клиента, — приказал я. — Незачем ему знать, где расположена наша база.
— Зачем вырубать? — начал было очкарик. — Если попросите, я глаза и так закрою.
— Нет уж. Доверяй, но проверяй. Не хочу, чтобы ко мне нагрянули незваные гости.
Бам! И голова очкарика безвольно поникла.
Мы оттащили его до транспортной пентаграммы, потом перекинули к офису Яблонского, усадили на скамеечку.
После этого аморф, приняв вид добропорядочного гражданина, поплелся за мной в ближайший ресторанчик. Заказав отдельный кабинет, я приказал накрыть на троих. Тогот ведь как всегда был рядом, хоть и незрим. Сухое красное грело мне душу, хотя говорить ни о чем не хотелось. К телячьим отбивным я заказал бутылочку коньячка. Градус пошел вверх. Хотя надо отдать должное повару, несмотря на то что забегаловка выглядела третьесортной, мясо было отменно приготовлено, а подливка из шампиньонов просто пальчики оближешь. Тоготу кухня тоже понравилась.
Неожиданно занавески кабинета распахнулись, и на пороге появился Викториан. Выглядел он усталым, словно разом состарился лет на тридцать. Медленным шагом, ничего не говоря, он прошел к нашему столу, присел, налил себе полный бокал коньяку и выпил его залпом.
— Валентину арестовали, — наконец выдавил он.
— Как такое возможно?
— Ну, скажем… она позволила себя арестовать. Сейчас она находится под домашним арестом в спец-особняке ФСБ за городом.
— И?
— Когда за ней пришли, она не стала сопротивляться. Я говорил с ней. Она ничего им не сказала, но, похоже, они многое о нас знают.
— Они?
— Люди правительства и иноземцы. Они работают вместе. Единственное, что нас пока спасает, так это слишком малый процент пришельцев в обществе. Как только он достигнет пятидесяти процентов, их магия начнет работать, и тогда…
— Тогда конец, — протянул невидимый Тогот. — Не берусь предсказать, чем все это кончится, но ничего хорошего не предвидится…
— Выходит, нам надо поторопиться, — вздохнул я. — Чем быстрее мы закроем врата, тем меньше чудовищ будет в этой реальности.
— Да… — согласился Тогот. — Думаю, нам пора, завтра нам предстоит тяжелый день.
— Еще бы. Если наше мероприятие сорвется, последствия могут оказаться самыми неприятными…
— Однако, надеюсь, засланный казачок свое дело сделает.
— А куда он денется? Сейчас небось уже докладывает своим боссам, что мы собираемся рвануть через Мшинское.