Защитник

Лидин Александр

* * *

— Дубль два, или вторая серия марлезонского балета, — объявил Тогот.

Мы находились в том же подвале таинственного пионерского лагеря. Связанный очкарик сидел на том же самом стуле, а мы сгрудились у него за спиной.

— Может, дать ему стеклышко от бутылки? — поинтересовался Викториан. — А то, похоже, паренек скучает.

— У нас не заскучаешь, — зло протянул Тогот. — От нас ничего не скроешь…

— Послушайте! Я советую вам немедленно меня отпустить. Неужели вы не понимаете, в какие неприятности вляпались?

— Нет, это ты,

парень, не понимаешь, в какие неприятности попал.

— Вас все равно найдут и схватят.

— Вы сначала в квартиру попадите.

— Вынесут дверь и попадут.

Тут мы с Тоготом прыснули одновременно.

— А вот это вряд ли… Но разговор не о том. Я снова буду задавать тебе вопросы и советую отвечать.

Очкарик покачал головой.

— Впрочем, можешь не отвечать, правду мы все равно узнаем, — Викториан обошел пленника и встал перед ним, к нам лицом. — Итак, вопрос первый. Кто с вами был?

— То есть?

— Кто приехал вместе с вами?

Очкарик молчал.

— Он не знает, — объявил Тогот. — Какие-то парни, притом, судя по всему, официалы. ФСБ или что-то вроде того?

— Пришельцы в ФСБ?! — вырвалось у меня. — Да и какое отношение они имеют к Иванычу?

— Ты язык-то попридержи, — перейдя на ментальную речь, тормознул меня Тогот. — Этот очкастый и так знает слишком много. А много знать вредно, скоро состаришься, а потом, того и гляди, умереть можно.

— Знаешь ли, этот тип, кроме отвращения…

— Ну, тогда Бибиуле в суп! Классный супец получится… — Тут Тогот, прищурившись, уставился на нашего пленного, словно оценивая его достоинства с точки зрения кулинарии. — Нет, однако. Суховат. Может, рагу? Да-да, всенепременно рагу!

— Хватит нести чушь! — одернул я покемона, а потом кивнул Викториану, мол, продолжай.

— Итак?

— Эти парни появились, когда очкарик попытался пробить, кто наехал на него у вдовы. Взяли твое фото — у Яблонского в кабинете камер хватало. А как твоя моська засветилась, тут эти парни и появились. Сказали, что без них справиться нереально. Тем более что они вроде и в самом деле из какой-то правительственной конторы, — продолжал рассказ Тогот, словно читая по бумажке.

— Эх, побеседовать бы с одним из тех… Не того вы «языка» взяли, — вздохнул Викториан.

— Сходи и возьми, кого тебе надо, — прошипел я, почесывая руки, над которыми всего час назад кончил возиться Тогот. — Больно тут все умные. Один я умом не вышел.

— Учиться… — начал было мой покемон, но я резко остановил его.

— Ни слова больше, иначе мы тут передеремся. К тому же ты сам знаешь, тот парень был хорошим бойцом.

Тогот не ответил.

— Ладно… Вытащите из этого гада все, что он знает, а потом решим, что с ним делать.

— Разумно, — согласился Викториан.

Но я не стал слушать его. Я ушел.

Не нравилось мне все происходящее. Ох как не нравилось. За свою бытность проводником я привык находиться в самом центре событий, привык к тому, что весь мир должен кружиться вокруг меня, а теперь события

полностью вышли из-под контроля. Я чувствовал, что попал в водоворот, и понятия не имел, куда вынесет меня течение судьбы.

Однако стоило мне выйти из подвала, шагнуть в первозданный белоснежный сугроб, вдохнуть ледяного воздуха, пропитанного запахом хвойной смолы, ощутить нежные прикосновения не по-зимнему теплых лучей сверкающего солнца, как все мрачные мысли отступили, забившись в дальний уголок подсознания.

Я на мгновение замер, оглядывая лагерь. Недавно еще совершенно пустынный, замороженно-мертвый, теперь он кипел жизнью. Иваныч с одним из новобранцев — матросиков, как называл их Викториан, — у дальнего корпуса возился с мангалом. Любил он шашлыки. Мясо вымачивал классно, только жарил плохо. То ли он торопился, то ли позволял огню взметнуться над тлеющими углями, только шашлык у него всегда выходил полусырым и снаружи чуть обгорелым. Но к тому времени, как заканчивалось таинство приготовления, все обычно уже были так голодны, что не замечали кулинарных огрехов.

Совсем рядом, на маленькой полянке, Фатя с дочерью Иваныча катали снеговика. Обе смеялись, и мне чуть защемило сердце, когда я подумал о Фатином прошлом. Но прочь все черные мысли! Как там у классиков: «Мороз и солнце, день чудесный…» Чуть подальше на расчищенной площадке полуголые «матросы» играли в футбол с уродцами маркграфа, выкладываясь по полной. Те, кто не принимал участие в забаве, в том числе и сам маркграф, сидели на обледенелых скамейках в дальнем конце поля и, потягивая пиво, активно болели за свои команды.

Мирная идиллическая картина зимнего санатория.

Я не заметил Светлану, которая, появившись словно из ниоткуда, встала рядом со мной, наблюдая за возведением снеговика. Я обнаружил ее присутствие, только когда она заговорила:

— Волшебная картина… Эти домики… Ели…

Ели, окружавшие лагерь, и правда были чем-то удивительным. Огромные, задрапированные снегом, они вздымались на недосягаемую высоту…

— Да, красиво… — протянул я, не зная, что и сказать.

— Не просто красиво — сказочно, — пробормотала женщина, кутаясь в песцовую шубу. Теперь-то она могла себе это позволить. — Знаете… все что случилось за последнее время… Я до сих пор не могу поверить в реальность происходящего, не могу поверить, что Виктор жив и весь этот кошмар закончился. Еще несколько дней назад будущее рисовалось мне в самом мрачном свете, а теперь… Я даже не знаю, что сказать, и Виктор жив, и все это… — она беспомощно взмахнула рукой. — Магия, демоны, странные существа. Это — сказка. Страшная сказка с хорошим концом.

Хотел было я сказать, что это только начало, что не видела она пока страшных сказок, а если повезет, то никогда и не увидит… Но сдержался. Зачем портить настроение в такой прекрасный день? Может, в самом деле все сложится удачно. Нагрянем в Стокгольм, выполним свою миссию и по домам. Хотя где теперь наши дома?

Однако кошмар еще только начинался.

— Артур, возвращайся, ты нам нужен! — как всегда, Тогот объявился в самый неподходящий момент, я повернулся к Светлане и наигранно улыбнулся.