Застава
Шрифт:
– Интересно, – сказал я. – Даже очень.
Эйжел поморщилась.
– Не забивай себе голову лишними мыслями. Просто уходите. Я не хочу, чтобы вы все погибли.
– Мне нужно время, – сказал я. – Обсудить с товарищами, выработать условия…
– Ударник, ты не дурак, поэтому я не могу дать вам много времени, – сказала Эйжел. – Десять минут. Если уходите – спустите флаг. Через десять минут мы начнем штурм.
– Как ты привлекла к этому кланы, Эйжел? – спросил я. – Ты же никакая не женщина клана Тай-Клёус. Ты с Очага.
– Настоящая
– Мы можем заплатить больше, – вкрадчиво сказал я.
– Нет, Ударник. Когда деньги взяты, назад дороги нет. Бойцы их отработают. Потом можешь попробовать нанять их для охоты на меня, – она усмехнулась. – Но для этого тебе надо выжить. Уходите, Ударник. Один к десяти – это нехороший расклад, даже для обороны.
– Мы подумаем, – повторил я.
– Десять минут, – напомнила Эйжел. Повернулась и пошла вниз с холма, помахивая прутиком с белым флажком.
– Эй… – окликнул я. – А ты не боишься, что я выстрелю тебе в спину?
– Нет! – отозвалась она, не оборачиваясь. – Я вас слишком хорошо знаю! Всех вас!
К сожалению, она была права.
Если бы во время схватки в штабе она хоть кого-то убила… да пусть бы даже неприятного мне Поллена, тогда бы я не колебался. Но этот подчеркнуто мирный, броня против пуль, штурм лишал меня морального права стрелять в спину парламентера. До того момента, пока она не возьмет в руки оружие – я не мог этого сделать.
И никто из наших, включая Ашота, дежурившего сейчас на вышке со снайперской винтовкой, тоже не сможет.
Я закрыл дверь. Задвинул засов. Посмотрел на заставу – свою заставу. На пограничников, стоящих рядом, наверное, самых нелепых пограничников всех миров во Вселенной.
– Слышали? – спросил я.
– Большей частью, – кивнула Ведьма.
– Им надо, чтобы мы ушли, – сказал я. – Знаете, я не гордый и ради принципа умирать не собираюсь, мы не в Брестской крепости, а на дворе не сорок первый год, но…
– Застава сама по себе ничего не значит, – Ведьма пожала плечами. – Значит, есть что-то на заставе, что им нужно. Что-то спрятанное. Ребята… а ну-ка напрягите память. Эйжел здесь бывала десятки раз. Она что-нибудь оставляла на хранение?
Увы, ответа не было.
– Она могла спрятать что угодно и где угодно, – сказал я. – Но я уверен, речь идет о наших старых знакомых – бомбе или детонаторе. Детонатор, в сложенном виде, размером с крупную книгу. С очень крупную. А бомба… Роман?
– Это рюкзак был, – сказал Ромка. – Я не знаю, что внутри, и мне не показали… Рюкзак, не очень большой, но вроде как тяжелый.
– Роман, Ирина Игоревна, Галина – ищите, – сказал я. – Ирина Игоревна за старшую. Ищите везде. Речь о небольшом предмете, но это все-таки не иголка. На складе, в угольном погребе, в казарме… все переройте! Ашот! Слезай с вышки, ты
– Я тоже умею стрелять! – дернулась Галя.
– Мы все умеем, – сказал я. – Но кто-то все равно должен искать, и это будут женщины и дети, ясно?
– Ты сексист, – сказала Галя. Вроде бы в шутку, но с обидой.
– Несомненно, – подтвердил я. – Если есть выбор, кому лезть под пули, то это будут мужики… Не трать время, его мало!
– Галя – сарай, – сказала Ведьма. – Ромка – угольный погреб, потом в дом, мне на помощь.
Больше она ничего говорить не стала, заторопилась к дому.
Только когда женщины и Ромка ушли, Бобриков заговорил:
– Иван, у нас никаких шансов. Нас положат за пять минут. В лучшем случае – за полчаса.
– Я сяду на вышке и буду их щелкать одного за другим, – возразил Ашот.
– Тебя оттуда снимут через минуту, – Бобриков покачал головой. – Ты сам в бинокль смотрел – есть там люди с винтовками?
Ашот молчал.
– Хотя при таком количестве стволов и автоматного огня хватит, – добавил Бобриков. – Даже не вздумай снова туда лезть! Когда через десять минут мы не спустим флаг, а мы его не спустим, даже если будем уходить, они начнут атаку. И первым делом застрелят того, кто будет на вышке.
– Были бы в заборе бойницы… – вздохнул Хмель.
– И по ним открыли бы огонь, и застрелили бы всех, – жестко сказал Старик. – Я не уверен, что забор выдержит автоматный огонь. Вблизи – точно не выдержит, это же обычные доски, хоть и толстые…
– Хорошо, – сказал я. – Забор не обороняем. Держим оборону в доме. Стреляем по всем, кто пытается перелезть, держим под прицелом ворота. Я полагаю, полчаса мы точно сможем продержаться. Может быть – час. Женщины и Ромка тем временем ищут…
– Значит, они ищут только в доме, – заметил Хмель.
Мы даже не стали больше ничего говорить. Кинулись в разные стороны по двору. Хмель принялся разваливать поленницу дров, Бобриков бросился в сарай (Ромка пока еще не показался из угольного погреба), Ашот, ругаясь почем зря, направился к сортиру. Судя по тому, что по пути он взял стоящую у поленницы длинную жердь – Ашот собирался шуровать ей в яме, и я мысленно отметил его героизм.
Ну а я быстрым шагом двинулся по двору, глядя под ноги. Шансов заметить какие-то следы, даже если Эйжел зарыла свой груз, на хоженом-перехоженном дворе были невелики. Но надо же было что-то делать…
Минут через семь-восемь мы все собрались у дверей в казарму. Ромка был черным как негр и, видимо осознавая это, все время белозубо скалился. Хмель развел руками, Ашот мрачно кивнул.
– В дом, – решил я. – Найдем или нет – неважно, но попробуем. Да и дадим прикурить гадам.
– Какие же они гады, – рассудительно сказал Хмель. – Люди делают свою работу. Уверен, они будут рады, если мы уйдем и стрелять не придется.