Застава
Шрифт:
В тот момент, когда у наших ребят кончились патроны, троица с Очага как раз приблизилась к ним вплотную. И началась рукопашная – до обидного короткая и предсказуемая. Группа захвата была подготовлена прекрасно, в драку они ринулись бесстрашно, а руками-ногами махали явно умело.
Вот только через пять секунд все наши валялись на полу, а трое диверсантов в черном продолжали стоять.
– Полковник… – Эйжел стояла над Беккером, ногой давя ему на грудь. – Не надо лишней крови. Где детонатор?
Беккер медленно
– Я жду три секунды, – сказала Эйжел. – Вы нас не остановите, вы достаточно умны, чтобы это понимать.
– Подвал, минус четвертый уровень, – сдавленно сказал Беккер. – По коридору направо, лестница вниз… лабораторный зал номер два… Но вы не пройдете, там охрана, давайте попробуем договориться…
Эйжел засмеялась и исчезла в коридоре. В мою сторону она даже не взглянула, и это было почему-то обидно.
Беккер закашлялся, с трудом сел, прижимая руки к груди. Вокруг шевелились его бойцы – удивительно, но никого и впрямь не убили! Один сумел подняться, пошатываясь пошел к двери.
– Стоять… – прохрипел Беккер. – Стоять на месте…
Из коридора послышались выстрелы. Потом крики.
– Как работают, свиньи, – пробормотал Беккер. – Ах, как работают…
– Вы ими словно восхищаетесь, – сказал я.
Беккер посмотрел на меня. Один глаз у него стремительно заплывал, на скуле расцветал здоровенный синяк.
– А что ж не восхищаться, – сказал он. – Достойный враг… И ведь никого не убили, не искалечили, чистоплюи…
– Беккер, мы же не можем позволить им уйти! – крикнул я. – Ну что ж вы стоите!
– Я сижу, – поправил Беккер. – Кажется, у меня сломана нога.
Выстрелы стихли, потом возобновились – но где-то дальше.
– Надеюсь, никто не умрет… – с тревогой сказал Беккер. – А вы молодец, Иван. Лампой ее огрели?
– Лампой, – я приподнял лампу и вернул на стол. Столешница была в нескольких местах пробита и исцарапана, одна ножка вообще отсутствовала – ее перебило и отбросило в угол. Из вспоротой пулями подушки вывалились белые перья и пух. Все натуральное, все экологически правильное, добро пожаловать в утопию зеленых…
– Как с порталами работают… – продолжал Беккер. – Любо-дорого посмотреть! Вы бы так смогли, Иван?
– Нет, – ответил я. – А вы?
– Я вообще не проводник, – с тоской сказал Беккер. – Мой отец был проводником и работал в пограничной страже. Он меня сюда и привел. А я… чего только не делал, но, видать, не дано.
– Беккер… – взмолился я. – Ну что ж вы ничего не делаете?
Полковник вдруг лукаво улыбнулся.
– А зачем? Я уже все сделал, теперь только ждать…
В следующий миг здание тряхнуло.
Взрыв сам по себе был почти не слышен, только какой-то глухой подземный гул. Зато толчок оказался таким, что я едва устоял на ногах. Колченогий столик рухнул, мне пришлось снова поднимать
– Вот теперь можно идти, – сказал Беккер удовлетворенно. – Иван, вы вроде как самый живой, помогите мне.
Я подхватил Беккера под руку, он, стараясь не наступать на левую ногу, довольно бодро запрыгал к двери. Его команда пыталась встать самостоятельно – это сопровождалось бранью на клондальском, русском, английском и, кажется, японском языках.
– Надеюсь, вы уже переварили свой ужин, а нервы у вас крепкие, – весело сказал Беккер в коридоре. Там тоже царил разгром – шевелились вялые, будто сонные тела охранников, раздавались стоны и ругань, часть ламп была разбита пулями, из некоторых с шипением шел газ. Беккер, проходя мимо окна, саданул по нему рукоятью пистолета, впуская свежий воздух.
– У меня очень крепкие нервы, – похвалился я.
Но, честно говоря, то, что мы увидели в подвале, едва не заставило меня расстаться с ужином. Вот если бы я поработал пару-тройку лет на бойне – может быть, было бы полегче.
Нас собрали вместе на следующий день, после обеда. Зал был небольшой, типичный «переговорный зал», с длинным овальным столом и удобными стульями. На окнах не было решеток, и я счел это хорошим знаком.
Вначале нам дали четверть часа посидеть самим и поговорить. Рассказывать мне ничего не пришлось, кто-то позаботился о том, чтобы проинформировать весь состав нашей заставы о случившемся. Старик был задумчив и, пожалуй, первый раз на моей памяти выбит из колеи. Калька непривычно весела – даже на меня глянула с обидой, а потом улыбнулась и пожала руку. Разве что Дед был мрачнее тучи.
А потом появились господа полковники – Беккер и Поллен. Беккер был на костылях, которыми орудовал с подозрительной легкостью – видимо, это не первый его перелом. Усевшись на стул, он тут же костылем пододвинул еще один, водрузил на него загипсованную ногу, довольно улыбнулся и достал свой кисет.
– Берндт, избавьте меня от табачной вони, – брезгливо сказал Поллен. – К тому же это нарушение порядка.
– Я на службе пострадал, мне можно, – отмахнулся Беккер, скручивая сигаретку.
Лицо Поллена покраснело от злости, но он промолчал. То ли Беккер был старше по должности, хоть и в равном звании, то ли вчерашняя операция подняла его авторитет на недосягаемую для Поллена высоту.
– Должен быть порядок, – пробормотал он, не глядя на Беккера, и я подумал, не подменили ли их в детстве где-нибудь на франко-немецкой границе, отправив аккуратного немца воспитываться во французской семье, а веселого раздолбая-француза – в немецкую.
– Будет, будет порядок! – успокоил его Беккер, чиркая спичками. – Начинайте полковник, прошу вас.