Застава
Шрифт:
Поднявшись на ноги, Энвальт подошел к тому месту, где застыли павшие воины. Он поднял руку, и бойцы встрепенулись. Потом маг развернулся и направился в сторону болота.
Стекленеющими глазами Харан видел,
Они шли вперед, проваливаясь в болото сначала по колено, потом по грудь — и вот уже над головой последнего из мертвых воинов сомкнулась болотная жижа. И только несколько смрадных пузырей, с шумом вырвавшихся из топи, обозначили то место, где скрылись оживленные магией мертвецы. Холодные объятья топи будут удерживать их в глубине до скончания времен — но плен Крови Сердца, отданной по собственной воле, путы, наложенные ценой двух жизней, будут удерживать их крепче любой трясины…
Харан сидел у гранитного валуна. Заходящее солнце плавило собирающиеся у горизонта тучи, в темнеющем небе загорались первые звезды, и бледные серпики лун, глаза Лунных Сестер, уже стали заметны на небосклоне…
Но Харан всего этого уже не видел. Он был мертв.
Некоторое время спустя
Накки долго ходил по изрытой земле, где совсем недавно не на жизнь, а на смерть сошлись сотни людей. Постоял возле обрушившихся частоколов, вышел к болоту…
Потом он вернулся к гранитному валуну, возле которого застыло тело Харана.
Завтра сюда придут люди из деревни, придут все — и старики, и женщины, и дети. Придут, чтобы воздать почести павшим. А еще они насыплют курган. Чтобы все, кто будет проходить мимо, знали — здесь две сотни воинов отразили натиск огромного вражьего войска. Они пали все до единого, но не пропустили врага, и не отступили ни на шаг. Накки присел рядом с гранитным валуном, около тела Харана. Он протянул руку, чтобы закрыть павшему воину глаза. И на мгновение ему показалось, что в застывших глазах мертвеца он увидел отблески льющегося с небес сияния, которое не способны видеть живые, и золотой луч пути, которым уходят в вечный свет души героев…