Заставлю вспомнить Русь...
Шрифт:
Однако предусмотрительный викинг предвидел и такой поворот событий. Пусть ему не дано понять смысл сообщения воеводы Асмуса, возможно, он сможет разгадать то, что кмет захочет передать воеводе в ответ. Но для этого необходимо сделать так, чтобы гонцом от Младана к русам стал только он, викинг Фулнер. Самым же веским доводом в пользу такого решения кмета может быть его появление в замке с настоящим гонцом воеводы Асмуса.
Фулнер поднялся с коленей, быстрыми шагами направился в сторону густых кустов позади себя. Старший акрит вышел ему навстречу, почтительно склонил голову:
— Слушаю тебя, господин.
— Быстро готовьте
8
Прискакавшего поздней ночью с южного порубежья гонца Ольга приняла одна. Выслушала, ни разу не перебив и не оборвав, хотя речь его была чересчур тороплива и порой сбивчива.
— Так сколько всего ромейских кораблей видел дозор на Днепре и близ него? — спросила она, когда гонец выговорился до конца.
— Восемь. Первыми в реку вошли и стали подниматься против течения трирема и две памфилы. Их мы приметили ещё в лимане на подходе к устью. Когда с заходом солнца корабли повернули обратно, мы отправились вслед за ними и обнаружили ещё дромон с четырьмя хеландиями, приткнувшимися к берегу в полутора-двух вёрстах от устья. Кроме них, мы не видели больше ни одного корабля или мелкого судёнышка — ни ромейского, ни кого-либо из заморских купцов.
— А ежели другие вражьи корабли затаились не в устье Днепра, где несёт службу ваш дозор, а где-то поблизости? Скажем, в ночном переходе от него? Может быть такое?
— Нет, великая княгиня. Наш сотник, старший дозора, из опытных, бывалых порубежников, дело своё знает не понаслышке. В первую же после появления ромейских кораблей ночь он велел осмотреть морской берег по обе стороны днепровского устья. Десятком дозорных, что обследовали побережье в направлении Дуная, командовал я. Мы не обнаружили ни пеших, ни конных, ни приплывших на кораблях ромеев либо иных иноземцев. То же самое доложил и второй десятский, проверявший побережье по левую руку от устья. А мы оба тоже не первый год на южном порубежье.
— Говоришь, в разведку оба десятка дозорных отправились с темнотой, а возвратились к рассвету? Значит, всего в разведке вы находились девять-десять часов, другими словами, осмотрели берег на расстоянии четырёх-пяти часов лошадиного бега. А если ворог устроил стоянку чуть дальше места, откуда чей-то десяток порубежников повернул назад? Почему вам не было велено переждать день где-либо в укромном месте, а следующей ночью продолжить разведку? Сотник, которого ты именуешь бывалым порубежником, не мог додуматься до этого?
— Если бы он отправил разведку на две ночи, то потерял бы слишком много времени. А весть должна была попасть в Киев как можно раньше. А главное, в столь дальней разведке попросту не было нужды. Великая княгиня, ты что-либо слыхала о казаках-берладниках, обосновавшихся в низовьях Днепра, Дуная, на берегах Русского моря?
— Казаки-берладники? — Ольга напрягла память. — А, я знаю, кто они. Это русичи и сыны ряда иных племён, живущие своими становищами-станицами и не признающие над собой ничьей власти, кроме собственных верховодов-атаманов, которых они избирают на коло-вечах из числа себе подобных. У казаков свои законы, отличные от княжьих, а превыше всего они ценят волю. Поэтому для них самый лютый ворог всяк, кто посягнёт на их вольное житьё или земли, которые они считают ниспосланными им богами. Живут
— С казаками-берладниками мирно жили ещё князья Аскольд и Дир. Считая их русскими людьми, хотя и не своими данниками, они оказывали им помощь и не гнушались получать её от них. Князь Олег попросту оценил плоды этой дружбы и, понимая её полезность для Руси, продолжил, — сказал гонец. — Наш сотник, как старый порубежник, имел много другов-товарищей среди берладников, в том числе из старшин-атаманов. Посылая разведку, он велел обоим десятским встретиться с его знакомцами-атаманами и разузнать о всех последних событиях на побережье, а также, что им известно о ромеях. Я навестил двух атаманов, и те сообщили, что приплывших ромеев берладники видели, кораблей тоже насчитали восемь, и больше судов с чужаками на побережье нет вплоть до гирла Дуная. О ромеях они нас не известили потому, что казаки заметили наших порубежников, следивших за триремой и памфилами, и атаманы не хотели лишний раз тревожить сотника. С таким примерно донесением прибыл и второй десятский, встречавшийся с атаманами других становищ.
— Чем занимались ромеи?
— Вернувшись с Днепра к своим, трирема с одной памфилой тут же ушли в море, остальные корабли всю ночь простояли на якорях. С рассветом трирема с памфилой возвратились на стоянку, а хеландии двумя парами уплыли вместо них в море. Вечером четвёрку хеландий сменили дромон с памфилой, а утром им на смену вновь отправились две пары хеландий. Это происходило при мне, а что делается сейчас — не знаю, хотя думаю, что то же самое.
— Что делают ромеи на берегу?
— Отсыпаются после ночного плавания, охотятся в днепровских камышах и прибрежной степи, ловят рыбу. Окружили свою стоянку круглосуточной стражей, от неё далеко не отходят, не расстаются с оружием и держатся на охоте и рыбалке группами не меньше десятка человек. Костры жгут лишь днём и там, откуда не виден их дым. На какое расстояние ромейский дозор уходит в море на ночь — не знаю, но днём осторожничает — уплывает от берега настолько, чтобы оставшимся на суше постоянно были видны верхушки его мачт. Понимают ромеи, что пожаловали к Днепру незваными гостями, и потому на ласковую встречу надеяться не приходится.
— Ты назвал пребывающие в море ромейские корабли дозором? — спросила Ольга. — Почему?
— Великая княгиня, с какой целью могли появиться в устье Днепра ромеи? Воевать Русь? С восьмёркой кораблей и семью сотнями воинов это невозможно. Остаётся одно — они поджидают остатки нашего флота, которые после поражения станут возвращаться домой прежним путём.
— Ромеям удалось сжечь и потопить не больше половины ладей моего мужа, — сказала Ольга, — поэтому восемь ромейских кораблей — ничто по сравнению с уцелевшей частью русского флота. Они не смогут воспрепятствовать ей войти в Днепр и плыть к Киеву.