Затон
Шрифт:
Здорово, ребята. Это действительно вкусно, – похвалила их Ольга, аккуратно промокнув губы салфеткой. – Вы и представить не можете, как соскучилась я по настоящей грузинской кухне, по вот такому вот домашнему вину… Если здесь еще окажется и дешево, как обещал Эдуард Яковлевич…
Эдю снова бросило в краску. «Черт, надо следить за своим языком. Ведь не так уж я и скуп на самом деле…»
Да ладно тебе, Оль… Ну что ты заладила: Эдуард Яковлич, Эдуард Яковлич, – укорил ее Вадя. – Просто Эдя. Давайте, выпейте на брудершафт.
Я не против, – весело
Эдя смутился окончательно, дернулся и опрокинул на стол бокал, разлив воду.
Экий ты неловкий, – добродушно пожурил его Вадя. Он поднял Эдин бокал и, налив в него вина, сунул его Эде в руку.
Я же за рулем, мне нельзя, – попробовал сопротивляться Эдя.
Ничего. Один можно, – успокоил его Вадя.
Сплетя руки, Ольга с Эдей выпили, и он неуклюже чмокнул ее в щеку.
А ты женат? – поставив бокал, поинтересовалась она у Эди.
Нет… – Эдя мотнул головой. – И не был никогда.
А я был, – встрял Вадя. – Недавно вот расстались, как в море корабли. Да ты ж ее знаешь… Это Анна.
Расстались, в смысле, развелись? – уточнила Ольга.
Нет, к чему эти формальности, мы не считали нужным как-то оформлять наш брак.
Ну-у, – засмеялась Ольга, показывая великолепные зубы, – это – не брак. Брак – это когда появляется совместная собственность, когда появляются дети…
А у нас есть совместная собственность, – уверенно начал было Вадя, но Эдя бросил на него такой угрожающий взгляд, что следующее слово застряло у него в глотке, заставив замолкнуть.
А у тебя есть дети? – подбросил вопросик Эдя, чтобы в разговоре не возникло неловкой паузы.
Ольга раскрыла сумочку и, вытащив оттуда фотографию, протянула ее Эде. С фотографии на него смотрел симпатичный белобрысый карапуз с такими же, как у мамы, васильковыми глазами и вздернутым носиком.
Ого, большой уже, – удивился Эдя. – Сколько ему?
Пять. Я рано вышла замуж, – пояснила она. – Мы с Куртом познакомились, когда я училась на третьем курсе. Он приехал в наш институт аспирантом, по обмену. За тот год, что он провел в Москве, мы успели пожениться. А потом вместе уехали в Германию.
Ну, и как тебе живется в Германии? – поинтересовался Вадя.
Хорошо, – спокойно ответила Ольга. – Правда, иногда Москвы не хватает, ее улиц, по которым мы гуляли в студенческие годы…
Забитых пробками и загаженных угарным газом, – добавил Вадя.
Московского метро…
С его толчеей, грубостью и вонью.
Посиделок где-нибудь в скверике с бутылкой пива в руках…
Одним словом, хочется иногда дерьмеца, – резюмировал Вадя.
Эдя ожидал, что сейчас она обидится и даже разозлится на Вадьку за его хамство, но Ольга охотно с ним согласилась:
Наверное.
«Вот дьявол, – подумалось Эде. – Он действительно знает, как с ними надо обращаться. Когда подольститься, когда сказать комплимент, а когда и гадостей наговорить».
Прекрасное место. Жаль только, что здесь нельзя потанцевать, – посетовала Ольга.
Какие проблемы… Едем в данс-клуб и оттянемся по
Я не возражаю, – охотно согласилась Ольга.
Эдя еще только собирался открыть рот, придумывая причину поосновательнее, чтобы отбояриться от этого мероприятия, как Вадя, обрадованный столь легко полученным согласием Ольги, скомандовал:
Давай, Эдька, топай заводить свою керосинку. Поедем, покатаемся. – И жестом подозвал официанта.
Едва они успели отъехать от «Пепелы», как Вадя, сделав совершенно невинное лицо, вспомнил, что в то самое казино, куда он собирался их вести, дам пускают исключительно в вечерних туалетах.
А мужиков – в смокингах? – испугался Эдя.
Нет, сойдет и обычный костюм, – успокоил его Вадя.
Ну-у… – проговорила Ольга, – а у меня с собой и нет ничего подходящего… Давайте заедем ко мне, я покопаюсь в шкафах, попробую что-нибудь придумать.
Ты где остановилась? – поинтересовался Эдя. – В гостинице, у родственников?
У меня здесь родители живут, но у нас с Куртом есть своя квартира. В Кунцеве.
Тащиться в Кунцево… С непредсказуемым результатом… – заныл Вадя. – Оленька, у меня есть идея получше. Наша фирма тебе делает подарок. Заскочим куда-нибудь, и ты выберешь себе что-нибудь по душе. Идет?
Идет, – неожиданно легко согласилась Ольга.
«Это он с самого начала задумал», – догадался Эдя. Но в центре все уже было закрыто и ехать пришлось все равно, черт знает, куда. Все это время, пока Эдя вел машину, мысленно проклиная и обругивая Вадьку самыми изощренными ругательствами, тот, устроившись на заднем сидении, щебетал и любезничал с Ольгой, распустив хвост, как павлин.
За процессом выбора платья Эдя, с трудом сдерживая раздражение, наблюдал со стороны, тогда как Вадя принимал в этом самое деятельное участие, оценивая, советуя и обсуждая каждую новую модель, в которой Ольга выходила из примерочной. Результатом полутора часов Эдиных мучений стало длинное черное платье с жестким лифом и высоченным разрезом сзади, полностью открывающее руки и плечи. Эде оно показалось слишком однотонным, слишком гладким, слишком простым. «Стоило из-за этого огород городить», – скептически отметил он. Но Ольга с Вадей едва не пищали от восторга.
Ольгину одежду упаковали, и они уже направились к машине, когда Вадя, отколовшись от них, попросил:
Вы идите, а я минут на пять задержусь.
К машине он вернулся с такой хитрющей физиономией, что Эдя сразу понял – Вадька что-то эдакое замыслил.
Пересядь, пожалуйста, вперед, – попросил он Ольгу.
Что? – не поняла она.
Вперед пересядь.
Зачем?
Ну, пересядь, пересядь, – настаивал Вадя.
Ольга села рядом с Эдей, а Вадя устроился сзади, за ней. «Интересно, что же будет дальше?» – Эдя завел двигатель, но трогаться с места не спешил, намеренно затягивая время.