Затон
Шрифт:
Да, да я уже смываюсь, – постарался заверить Анну обладатель юношеских прыщей. – Только… Мне завтра утром еще надо забежать – забрать кое-что.
Так, – решительно заявила Анна, окончательно заглушив все внутренние голоса, – пойдем в комнату, расскажете все с самого начала.
Стандартная обстановка еще советского образца. Полированная стенка, диван, два кресла, телевизор. В углу, у балконной двери свалены какие-то рулоны. Анна жестом указала юнцу на дальнее кресло, а сама уселась у входа. Успокаивало то, что команды он выполнял беспрекословно.
Мне вот это
«Час от часу не легче, – напряглась Анна, – теперь придется выступать в роли охранительницы чужого имущества».
Что это такое? – поинтересовалась она.
Молодой человек явно заколебался, сомневаясь, отвечать ли и вдруг, широко улыбнувшись, со вздохом облегчения сказал:
А я тебя знаю. Никакая ты не племянница теть Ляле. Ты ее соседка. Меня с тобой один раз оставляли. Я еще мелкий был, в школу не ходил. Тебя Анна зовут. Не помнишь?
Анна напрягла память. Да, что-то такое было лет десять назад. Она тогда как раз сидела дома – готовилась к вступительным экзаменам. А к Ляле приехали какие-то родственники. Они собрались идти на Черкизовский, а ребенка Ляля на целый день пристроила к ней, Анне. Милый такой мальчик был. Стасиком, кажется, звали. Они вполне мирно и дружно провели день. Стасик дисциплинированно рисовал, смотрел мультики и нисколько не мешал ей заниматься.
Ну же, вспомнила? Я Стас. – Он продолжал щедро улыбаться.
Анна скептически скривила губы. Трудно было представить, каким образом из того чудного, солнечного ребенка получился нынешний прыщавый волосатик.
Ну, привет, Стасик…
Привет… Бывает же… Я передрейфил, подумал – ты фээсбэшница или из ментуры… Понимаешь, я тут всю наглядную агитацию спрятал. Про эту-то квартиру они ничего не знают.
Какая наглядная агитация? – удивилась Анна. – Зачем ее нужно прятать? Кто не знает?
Так… К завтрашнему дню…
А что будет завтра?
А ты не знаешь? – юнец был просто потрясен ее невежеством. – Завтра же у нас в Нижнем «парад недовольных». Общероссийская акция.
Парад недовольных? Это что такое?
Демонстрация. «Русская Фронда» устраивает.
А что такое «Русская Фронда»?
Юнец поглядел на нее, как на умственно отсталую.
«Русская Фронда» – это объединение внесистемной оппозиции. Все честные политики России, не желающие плясать под дудку нынешней власти… – заговорил он, как по писаному.
Ах, политика… – разочарованно протянула Анна. – Меня политика не интересует. Во сколько ты завтра придешь?
Но послушай, так же нельзя, – возмутился молодой человек. – Равнодушие к политике – это равнодушие к собственной судьбе. – В его глазах загорелся жертвенный огонек миссионерства. – Вот я, например, член партии НЭО-сталинитов…
Неосталинитов? – переспросила Анна. – Никогда не слышала о таких. Ну ладно, Стасик, ты иди, а мне пока обжиться надо, осмотреться на новом месте. Когда тебя ждать завтра?
Нет, нет, не нео, а НЭО, – заторопился юнец, делая вид, что не замечает попытки распрощаться с ним. – Так зовут
Какой еще матрицы? – переспросила сбитая с толку Анна. – Ах, да… Кино…
Тебе обязательно надо побывать на нашем собрании. Я уж не говорю о завтрашней демонстрации… – перешел в наступление Стас. Его миссионерский пыл разгорался, уже вовсю полыхая огромным костром. Еще немного усилий, и еще одна заблудшая душа будет увлечена на стезю истины. – Тебе только стоит увидеть НЭО… А если его послушать… Я часто в Москве бываю – каждую неделю мотаюсь. НЭО… Это НЭО. Его послушаешь, и сразу же все становится ясно. А тут демонстрацию решили провести именно у нас. Это потому, что у нас ячейка мощная. Народ к нам со всей страны приезжает, а менты их хватают под любым предлогом. Ну… чтоб демонстрация не состоялась. Мы их стараемся разместить, спрятать… А я вот банеры, растяжки, плакаты прячу…
Слушай, Стас, – Анна подумала о том, что парень может для нее быть полезным, – ты город хорошо знаешь?
Еще бы… – презрительно фыркнул он.
Мне тут надо в кое-какие конторы съездить. Поможешь?
Мухой. А что за конторы-то? Я могу домой за справочником сбегать, если что, – подхватился Стас. – Давай только на собрание заскочим, а потом – по твоим делам.
Анна глянула на часы, скептически хмыкнула.
Да нет, наверное. Сегодня я уже никуда не попаду. Поздновато.
А завтра у меня демонстрация. И потом… Меня менты могут загрести.
Ничего. Мне не к спеху. День-два могу подождать. В конце концов, сама найду. Ты иди, а я буду вещи распаковывать.
И чего ты … будешь одна, как старуха, дома сидеть? – ляпнул Стас. – Пойдем со мной. НЭО послушаешь. Вот увидишь, он – супер.
«Может, и в правду пойти? – задумалась Анна. – В моем нынешнем положении для полного комплекта только сталинистов-экстремистов каких-нибудь и не хватает. Мало мне любовных неудач, разборок с партнерами, затонувшего парохода, Нюточки, ее рыжего знакомого, двух ДТП и черного человека, старающегося, похоже, меня убить».
Дорожное происшествие на Малой Грузинской лишь чудом не стало для них с Иркой трагическим. Если бы не прочный ремень Иркиной сумки… Анне удалось тогда вытащить Ирку прямо из-под колес «Лексуса». Правда, вместо Ирки на дорогу полетела она сама, но «Лексус» к этому моменту уже практически остановился, да и падала она к нему на капот, а не на асфальт…
Хозяин «Лексуса» бабочкой выпорхнул из машины и носился от Анны к Ирке и обратно:
Девушки… Девушки, вы не ушиблись, у вас все в порядке? – заполошно причитал он.
Их с Иркой эквилибристика, видимо впечатлила не только его, потому что следом затормозило еще несколько машин, а из ларьков выскочили любопытствующие продавцы. Потихоньку начинала собираться толпа.
Анне, съехавшей с капота на асфальт, помог подняться на ноги водитель «Лексуса». Ирка же сидела на тротуаре и, хмуро глядя на собирающихся вокруг людей, пыталась сообразить, что же это с ними произошло.
Тебя где так тормозить учили?! Я ж чуть в тебя не въехал! – высказывал кто-то свои претензии.