Завещание
Шрифт:
Как же мало он сейчас напоминал адвоката: босой, в рубашке с короткими рукавами, потягивающий сладкий кофе и ведущий экспедицию в самое сердце величайшей в мире топи. В былые времена он бы – с телефонными аппаратами, рассованными по всем карманам, – мчался в это время дня в какой-нибудь суд, придумывая на ходу уловки, чтобы выиграть несколько дел одновременно. По правде говоря, Нейт совершенно не тосковал по тем временам – ни один находящийся в здравом уме адвокат не скучает по залу суда, хотя ни за что на свете в этом не признается.
Судно фактически скользило по воде само собой. С помощью бинокля Нейт вглядывался в берег в поисках жакарес, змей, капиварас и считал туиуйюс – высоких белых птиц с длинными
Капитан и его спящая команда вели судно на север. Небо постепенно приобретало оранжевый оттенок, начинался новый день. Они углублялись все дальше и дальше в топи Пантанала, не ведая, что их ждет в конце этого путешествия.
Глава 21
Координатором южноамериканских миссий была женщина по имени Нива Колльер. Она родилась в иглу, в Ньюфаундленде, где ее родители в течение двадцати лет изучали жизнь индейцев. Сама она одиннадцать лет проработала миссионеркой в горах Новой Гвинеи, поэтому не понаслышке знала обо всех трудностях и испытаниях, с которыми сталкивались девять сотен подвижников, чью деятельность она координировала.
И она была единственной, кому было известно, что Рейчел Портер когда-то была Рейчел Лейн – незаконной дочерью Троя Филана. Окончив медицинский институт, Рейчел не раз меняла фамилию, желая навсегда избавиться от своего прошлого. Семьи у нее не было; приемные родители умерли. Никаких родственников – ни тетушек, ни дядюшек, ни двоюродных братьев и сестер. У нее был только Трой, и она отчаянно старалась сделать все, чтобы изгнать его из своей жизни. Пройдя курс обучения в ВОМП, Рейчел доверила свою тайну Ниве Колльер.
Руководство ВОМП знало лишь, что у Рейчел есть какая-то тайна, но не представляло, в чем она состоит, – так было нужно, чтобы ничто не мешало Рейчел в ее стремлении служить Богу. Она была дипломированным врачом, выпускницей духовной семинарии, преданной и смиренной служительницей Христа, желавшей посвятить себя миссионерской деятельности. И представители ВОМП поклялись никогда не разглашать никаких фактов, касающихся Рейчел, в том числе держать в секрете место ее пребывания в Южной Америке.
Сидя в своем уютном маленьком кабинете в Хьюстоне, Нива читала чрезвычайное сообщение об оглашении завещания мистера Филана. Она следила за развитием событий с самого момента его самоубийства.
Чтобы связаться с Рейчел, требовалось немало времени, Они обменивались корреспонденцией два раза в год, в марте и августе, и Рейчел обычно один раз в год звонила из автомата, когда приезжала в Корумбу, чтобы пополнить кое-какие запасы. Нива разговаривала с ней последний раз год назад. Рейчел не брала долгосрочного отпуска с девяносто второго. Тогда, пробыв в отпуске шесть недель, она прервала его и вернулась в Пантанал, признавшись Ниве, что ей совершенно не интересно в Соединенных Штатах – это больше не ее дом. Ее дом теперь среди других людей.
Судя по приводившимся в сообщении комментариям адвокатов, дело далеко еще не было завершено. Нива отложила папку в сторону и решила подождать. В нужное время, когда бы оно ни пришло, она проинформирует свое руководство о том, кто такая Рейчел.
Ей хотелось, чтобы этот момент никогда не настал. Но как спрячешь одиннадцать миллиардов долларов?
Никто не ожидал, что адвокатам будет легко договориться о месте встречи. Каждая фирма настаивала на своем выборе. Удивительным было уже то, что им так быстро удалось прийти к соглашению о необходимости встречи вообще.
В конце концов они собрались в отеле “Ритц” на Тайсон-корнер, в банкетном зале, где столы поспешно сдвинули в каре. Когда дверь закрыли, в зале оказалось почти
Напряжение казалось почти осязаемым. Никого из Филанов на встрече не было, только команды их юристов.
Хэрк Геттис призвал собрание к тишине и, проявив мудрость, начал с забавной шутки. Как и в зале суда, где люди находятся в напряжении и не ожидают веселья, неожиданная шутка вызвала громкий здоровый смех. Затем Геттис предложил, чтобы представитель каждого наследника Филана высказал свои соображения. За собой он оставил последнее слово.
Кто-то задал вопрос:
– Кого считать наследниками?
– Шестерых детей Филана, – ответил Хэрк.
– А как насчет трех жен?
– Они наследницами не являются. Они – бывшие жены.
Такой ответ привел адвокатов жен Троя в раздражение, и после бурного спора они пригрозили покинуть собрание. Тогда кто-то предложил дать слово и им. Все с этим согласились.
Грит, склочный адвокат, нанятый Мэри-Роуз Филан-Джекмен и ее мужем, призвал к объявлению войны.
– У нас нет другого выхода, кроме как опротестовать завещание, – сказал он. – Поскольку доказать, что кто-то оказывал давление на завещателя, не удастся, придется доказывать, что у старого мерзавца было помрачение рассудка. Черт побери, ведь в конце концов сиганул же он с балкона! И отдал одно из крупнейших в мире состояний никому не известной женщине. По мне – так это чистое безумие. Мы найдем психиатров, которые это подтвердят.
– А как же те трое, которые обследовали его перед прыжком? – язвительно спросил кто-то.
– Это было величайшей глупостью, – огрызнулся Грит. – Чистая подстава, и вы, коллеги, попались на удочку.
Хэрк и другие, те, кто в свое время согласился на психиатрическое освидетельствование Троя, рассердились.
– Задним умом все крепки, – осадил Грита Йенси.
Группу юристов Джины и Коуди Стронгов возглавляла дама по фамилии Лэнгхорн – высокая, толстая, в костюме от Армани. Когда-то она была профессором юриспруденции в Джорджтаунском университете, поэтому обращалась к аудитории так, словно знала все. Пункт первый: в Виргинии может быть только два повода к опротестованию завещания – давление, оказанное на завещателя, и умственная несостоятельность последнего. Поскольку никто не знает и никогда не видел Рейчел Лейн, придется признать, что она редко или совсем не встречалась с Троем Филаном. Поэтому будет трудно, если не невозможно, доказать, что эта женщина каким-то образом оказывала на него давление, когда он составлял завещание. Пункт второй: умственная несостоятельность завещателя в момент составления завещания – единственная надежда наследников. Пункт третий: о попытке доказать мошенничество следует забыть раз и навсегда. Разумеется, Филан провел их и под надуманным предлогом убедил устроить психиатрическое освидетельствование, но опротестовывать завещание на этом основании нельзя. Контракт можно было бы, а завещание нельзя. Подчиненные госпожи Лэнгхорн успели провести необходимые изыскания, к тому же у нее уже было несколько подобных дел.
Дама была безукоризненно подготовлена к разговору, написала тезисы и опиралась на поддержку множества своих сотрудников.
Пункт четвертый: оспорить результат психиатрического освидетельствования будет чрезвычайно трудно. Она изучила видеозапись. Вполне вероятно, что юристы проиграют битву, но это поражение будет хорошо оплачено. Вывод: нужно яростно атаковать завещание, но надеяться можно лишь на выгодное досудебное соглашение.
Госпожа Лэнгхорн говорила минут десять и не сказала почти ничего нового. Ее терпели лишь потому, что она была женщиной и чрезвычайно наглядно обрисовала известную схему.