Завет
Шрифт:
— Постой, я хочу кое-что понять, — сказал он. — Минориты-гностики были еретической ветвью ордена францисканцев. Они порвали с традиционалистами, но и поздних толкований Устава святого Франциска не признавали. Это все еще религиозный орден? Тогда как же ты можешь быть посвященной? Мне казалось, в орден принимали исключительно мужчин…
— Так и было, — отвечала Дженни, — и, поверь, до сих пор находятся те, кто сожалеет о прежних правилах, полагая, что мне не место в ордене. К этой теме мы еще вернемся, но сейчас, позволь, я отвечу на первый вопрос. Нынешний орден занимается мирскими делами. Мы отошли от религии.
— Каким образом, почему?
— Когда-то религия правила миром. Верховная
Но неизменно на протяжении веков мы преследовали рыцарей, чьей целью была концентрация власти в руках единственного диктатора. Кайзер, Гитлер, Муссолини… в общем, тебе уже ясно.
— Как?.. То есть… неужели за всем этим стояли рыцари святого Клемента?
— Они всегда вносили свою, и немалую, лепту. Их стараниями набирали обороты колеса диктатуры. Орден же пытался противостоять рыцарям, поддерживая демократию. В этом суть нашей жизни в мире, сокрытом от глаз непосвященных, в мире Voire Dei — Правды Бога.
— Значит, орден превратился в мирскую организацию. Чем же вы занимаетесь?
— В сороковые годы нам удалось спутать планы Гитлера, вскружив ему голову якобы пророческими астрологическими прогнозами. В результате он принял самое опрометчивое решение в своей жизни и направил войска в глубь России и Западной Европы. Мы постарались, чтобы нацисты не узнали о Манхэттенском проекте, несмотря на усилия Вернера Гейзенберга, директора Кайзеровского Института физики в Берлине. В 1945 году члены ордена убедили Гарри Трумэна остановиться, чтобы другие города не пострадали, как Хиросима и Нагасаки. С того времени орден непрерывно вел борьбу с распространением ядерного оружия. В 1962-м наш представитель встретился с Хрущевым на его даче в Подмосковье, после чего были отозваны военные силы с Кубы.
Теперь оружие ордена — экономика, и целое десятилетие мы прилагали все усилия, чтобы довершить распад СССР и удостовериться в окончательном падении коммунистического строя. Сегодня наши люди работают в Африке, сдерживая эпидемии, пытаются стабилизировать политическую обстановку в Восточной Европе, предоставить мусульманам возможность получать образование в странах Азии и Западной Европы, оградить их от вступления в ряды террористов. Люди попадаются на удочку экстремистов, когда умерла всякая надежда, когда душа ободрана до крови и в ней осталась только ненависть, когда некому удержать их от последнего шага… Мы никогда не предаем свою работу огласке, иначе пришлось бы непрерывно противостоять атакам рыцарей. Иногда мы проигрываем. Иногда добиваемся своего, но не в полной мере, как хотелось бы. Время несется вперед, и порой события просто захлестывают нас. Но святой Франциск заповедал нам нести в мир добро, не оставляя ничего для себя, и, несмотря ни на что, мы продолжаем его дело, начатое много веков назад. Сейчас же над миром нависла действительно серьезная угроза; еще немного, и рыцари святого Клемента возьмут власть в свои руки…
Дженни свернула с дорожки, и Браво пошел вслед за ней. Теперь они торопливо пробирались по узкой тропинке между гранитными надгробиями и гладкими мраморными стенами мавзолеев.
— Мы владеем многими тайнами, и в этом наша сила, — продолжала она. — Когда-то это были тайны королей, торговых магнатов, кардиналов, замышлявших убрать неудобных людей или надоедливых конкурентов, перекупить рынки голландских товаров, созданные нами же в семнадцатом веке. Позже — планы правительств по возвращению диктатуры, развязыванию
При умелом обращении эта информация становится отмычкой, открывающей перед нами двери, обычно наглухо закрытые для посторонних. Это орудие воздействия на влиятельных людей, политиков, бизнесменов. Мы убеждаем их принимать решения, благоприятные для сохранения мира.
— А рыцари жаждут войны?
— Рыцари жаждут добраться до наших тайн, получить в распоряжение нашу власть. Уверена, использовать это оружие они будут не столь благоразумно. Они давно стремятся укрепить собственное могущество, сбросив наконец ярмо Ватикана. Они хотят влиять на решения правительств и крупных дельцов, извлекая из этого выгоду исключительно для себя.
Дженни говорила поразительные вещи, но Браво всегда подозревал, что история таит в себе больше, чем принято считать. Далеко не любую информацию можно найти на страницах библиотечных книг или в диссертациях коллег. Почему бы и нет? Отец учил его интуитивно постигать природу вещей. Не просто принимать существование тайн как должное, но находить их и разгадывать.
— Значит, такова тайная история мира, — произнес он, повторив ее слова.
Дженни кивнула.
— До сегодняшнего дня нам удавалось отражать атаки рыцарей. Я хочу, Браво, чтобы ты знал, каковы ставки в этой игре. Следующая неделя может стать последней не только для ордена, но и для всего мира, каким мы его знаем.
— Почему именно сейчас? — спросил Браво. — Рыцари ведь веками пытались добраться до тайников ордена!
— Папа смертельно болен.
— Пока подробности не оглашались…
— Разумеется. В любом случае, еще не время. В Ватикане за этим тщательно следят. Но с болезнью Папы началась неразбериха, и особенно — в клике кардиналов, покровительствующих рыцарям святого Клемента. Рыцари, воспользовавшись паникой, вернули себе все полномочия, какими когда-то обладали, и узаконили их раз и навсегда. Пока Папа держал все в своих руках, кардиналы не отваживались и заикнуться об этом. Теперь рыцари опасны, как никогда. Грядет последняя битва. Браво. Или мы победим, или погибнем.
— Сколько всего человек в ордене?
— Около пятисот.
— Не слишком-то много.
— Мы рассредоточены по всему миру. Посвященные есть во всех крупных странах, в нескольких небольших… Таких, как я, стражей — меньше пятидесяти. Ты встречал этот термин, изучая историю ордена?
Браво отрицательно покачал головой.
— Что ж, неудивительно. Существование стражей намеренно и со всей тщательностью замалчивалось. Их задача — защищать остальных членов ордена, в особенности входящих в Haute Cour.
Браво охватила неожиданная ярость.
— Тем не менее ты и остальные стражи допустили, чтобы погибли пятеро посвященных внутреннего круга. Где же вы были, когда погиб мой отец?
— Помнишь, я говорила, что один из входивших во внутренний круг утонул, катаясь на лодке? Это был мой отец. Когда раздался взрыв в подвале вашего дома, я была на середине Чесапикского залива, мокрая с ног до головы. Искала его тело…
Эти слова моментально заставили Браво забыть о своем гневе.