Завет

ван Ластбадер Эрик

— Теряешь время.

Он хмыкнул и исчез.

— Ну, — мягко произнесла Донателла, направляя все свое внимание на решение вставшей перед ней проблемы, — и где же вы прячетесь, мои бедные маленькие таракашки?

Когда баллончик с газом упал на пол, Дженни и Браво одновременно задержали дыхание. Но все равно почти сразу у них защипало глаза, потекли слезы, и мучительно засаднило в носу. Дженни повернулась к бронзовым дверцам в стене и, раскинув руки, нажала на потайные кнопки, совершенно незаметные на фоне мраморного рисунка.

Одна дверца отворилась, и за ней Браво увидел вовсе не

деревянный гроб, как можно было ожидать, а неопределенный темный провал. У него уже болели легкие: тело судорожно требовало кислорода. Он понимал, что этого последнего глотка воздуха им с Дженни хватит ненадолго. Очевидно, она думала так же, потому что резко махнула рукой в сторону открывшегося отверстия. Браво осторожно втиснулся внутрь, вжав голову в плечи, чтобы не стукнуться головой. Подняв руки, он нащупал потолок, отчаянно борясь с приступом клаустрофобии. Почувствовав, что Дженни вслед за ним забралась в стенную нишу, он еще немного продвинулся вглубь. Пальцы Дженни, окруженной мерцающим ореолом света, плясали по стене, управляясь с каким-то механизмом. Тяжелая дверь с щелчком закрылась. Вслед за этим раздался необычный звук, похожий на шипение проколотой автомобильной камеры. Браво, чувствуя приближение очередного приступа паники, догадался, что сработала система герметизации двери. Наверняка когда-то ее установили для лучшей сохранности покоящихся в нише останков. Иррациональный страх уже почти полностью завладел им, когда Дженни включила карманный фонарик. Браво увидел, как по ее лицу пробежала удовлетворенная улыбка, и тут же понял, что герметично закрытая дверь — единственное, что может спасти их от отравления газом. Неважно, насколько насыщен ядом будет воздух в основном помещении; сюда он не проникнет.

Они оба вздрогнули, услышав совсем близко громкий резкий звук. Браво почувствовал, как спина покрывается потом, хотя во рту у него совсем пересохло. Он вспомнил рассказ отца о последних ужасных днях в Найроби, перед вынужденным бегством из посольства. «Я весь вспотел, но вот что удивительно, во рту у меня при этом пересохло… Страх, Браво, страх способен сделать с тобой и не такое. Я спасся, и это, в общем-то, было еще удивительнее. Видишь ли, такова жизнь: те, кто не испытывают страха, как правило, умирают раньше…»

Донателла внимательно обследовала двери, закрывающие стенные ниши с останками усопших. Она ритмично и очень, очень аккуратно простучала поверхность дверей, придвинувшись достаточно близко, чтобы слышать эхо, возвращавшееся с той стороны.

Внезапно ее зрачки расширились. Она вытащила из кармана кусок пластичного вещества, напоминающего оконную замазку. Не спеша, аккуратно Донателла заполнила податливым материалом щели между петлями нижней двери. Вытащив зажигалку, она поднесла огонек к замазке и держала так, пока смола не вспыхнула и не загорелась, выделяя поразительное количество тепла. Донателла усмехнулась.

— Ну вот вы и попались, — с мрачным удовлетворением произнесла она.

Снова послышался зловещий звук, напоминающий треск колец на хвосте гремучей змеи. Металл двери разогрелся, они почувствовали идущий снаружи жар, словно от огромного паяльника.

Браво услышал решительный голос Дженни:

— Они выплавляют дверные петли. Скорее, Браво! Давай же!

Она махнула включенным фонариком куда-то направо, и Браво неуклюже повернулся в этом

направлении, все еще недоумевая, что же там может быть.

Словно отвечая на его немой вопрос, Дженни направила тонкий луч света в темноту. Браво увидел резко уходивший вниз коридор; видимо, он вел под фундамент мавзолея. Он двинулся в нужную сторону, мельком с удивлением подумав, что, судя по всему, этот потайной ход заложили еще при постройке здания.

Он полз в темноте ногами вперед, со всех сторон окруженный каменными стенами, а сзади наступали на пятки невидимые, зато хорошо слышные враги. Острый запах мокрого известняка смешивался с запахами разложения, и в воображении Браво невольно мелькали картинки: свежевскопанная земля, прелые листья, черви, роющие свои ходы в почве среди древних останков… Дженни дышала ему в спину, а впереди, как Браво было теперь совершенно ясно, проход сужался еще больше. Вот уже места совсем не осталось, и он почувствовал, как разрастается внутри страх, иррациональный и потому непреодолимый. Он боялся, смертельно боялся застрять в этом узком туннеле, зажатый со всех сторон, лишенный возможности даже пошевелиться…

— Что такое? — раздался сверху шепот Дженни. — Почему ты остановился?

Браво молчал. Его точно парализовало, он и вправду не мог двинуться ни назад, ни вперед.

Немыслимый жар, казалось, настигал их, становилось все теплее. Браво показалось, что он видит наверху, под герметично закрытой дверцей первую светящуюся трещину. Петли постепенно поддавались…

Увидев, что Браво не в состоянии даже пошевелиться, Дженни быстро проговорила:

— Лежи на спине и не двигайся. — Она поползла вперед, забралась на него сверху. — Прижми лопатки к полу, иначе мне не пролезть.

Теперь ее лицо было прямо над ним, Браво чувствовал на своей щеке горячее дыхание, тепло ее тела согревало его, но свободного пространства не осталось совсем, и ужас охватил его, примитивный, всепоглощающий ужас. Он отчаянно сопротивлялся, не желая поддаваться слепому животному страху.

— Браво!

Стало светлее, по камням поползла узкая яркая полоска, напоминающая лезвие ножа. Браво вздрогнул, услышав женский голос, без сомнения, принадлежащий Донателле. Своим низким мелодичным контральто она ласково пропела:

— Давайте, давайте, вылезайте, где бы вы ни прятались…

Дженни взяла его за подбородок и посмотрела в глаза, снова и снова что-то настойчиво повторяя. Словно в полусне, он сделал то, о чем она просила: изо всех сил выдохнул. После нескольких мучительно долгих мгновений ей удалось протиснуться над ним. Браво почувствовал, как сдвинулись ее бедра, потом живот, плечи, и вот она уже целиком была впереди.

Она ободряюще сжала его руку.

— Дальше будет немного просторнее.

Не сразу, но до него все-таки дошли ее слова. Дженни теперь шла первой. Браво оставалось только надеяться, что потайной ход приведет их к желанной свободе.

Стены и вправду раздвинулись, но очень незначительно. Наклон туннеля стал еще круче, и теперь они не столько ползли, сколько съезжали вниз под действием силы тяжести, задевая о стены, набивая синяки на бедрах и сдирая кожу на локтях, — отвратительный способ передвижения, но ничего было нельзя поделать. В этом отчаянном бегстве было нечто непередаваемо зловещее. Браво чувствовал себя загнанным зверем, слышащим приближение погони и знающим, что лучше ему не попадаться в руки охотников живым…