Завет
Шрифт:
Ничего больше не прибавив, он переключился на защищенную линию.
— Простите, кардинал, — кардинал Феликс Канези был правой рукой Папы Римского — деловой звонок из Пекина. Вы же знаете этих китайцев: бесконечные церемонные монологи…
— Я космополит, Джордан, и вполне понимаю необходимость соблюдать дипломатические тонкости, — заметил кардинал Канези своим глубоким, низким голосом. — Конечно же, я не люблю, когда меня заставляют ждать, но что поделаешь. Не будем об этом.
Джордан проглотил ядовитое замечание со смирением стоика.
— Мы с вами не говорили уже три дня.
— Мы подходим к сути предстоящего разговора. — Канези изъяснялся напыщенно, вполне можно было подумать, что эта беседа происходит веке в девятнадцатом между двумя высокопоставленными священниками. Возможно, кардинал провел слишком долгое время за стенами Ватикана, упражняясь в красноречии, а возможно, просто имел врожденную склонность к помпезным речам. — Как я уже сообщал вам ранее, состояние Его преосвященства на какое-то время стабилизировалось. Но все меняется.
— Хорошие новости, надеюсь?
— Увы, — отвечал кардинал печально. — Здоровье Папы серьезно расшатано. Откровенно говоря, — разумеется, вы понимаете, это должно остаться строго между нами, — он умирает. Ни молитвы, ни врачи… ничто не в состоянии ему помочь. — Выдержав искусно выверенную паузу, чтобы придать своим словам значительность, кардинал продолжил: — Без того, что вы нам пообещали…
— Пожалуйста, не надо, — резко сказал Джордан.
— Да, да, я все помню, не волнуйтесь, — сказал Канези с ноткой досады в голосе. Ему вовсе не нужно было лишний раз напоминать об осторожности. — В любом случае, это последняя надежда на исцеление. До конца недели мы должны получить искомое.
— Не беспокойтесь, Феликс, — твердо сказал Джордан. — Вы получите то, что хотите; Папа не умрет.
— Ваше слово, Джордан. Это дело колоссальной важности. Веками Ватикан стремился возвратить в лоно церкви похищенное сокровище, разыскать его, где бы оно ни находилось. Веками наместники божьи посвящали себя тому, чтобы вырвать его из лап Свидетелей, и все тщетно. Постепенно оно превратилось в легенду. Должен сказать… кое-кто из окружения Его Святейшества сомневается, что предмет нашего с вами разговора вообще существует.
— Существует, ваше преосвященство. Вам нечего страшиться.
— Если вы не сумеете помочь нам, страшиться нужно будет не мне, — сказал кардинал. — Положение очень серьезно, в этом не приходится сомневаться. Вот почему мы предоставили в ваше полное распоряжение все ресурсы и все могущество, которыми обладаем. Святая миссия должна быть исполнена. Однако, помогая вам, мы ставим себя в рискованное положение.
Его Святейшество никогда не оглашал имя преемника. Среди кардиналов Ватикана полно рвущихся к власти честолюбцев, и у каждого грандиозные планы насчет дальнейшего пути церкви.
Под строжайшим секретом признаюсь вам: или Его Святейшество выздоровеет, или… иерархия превратится в анархию, и неизвестно, что в конечном итоге останется от церкви…
Джордан прекрасно понимал, что это означает: не будет Канези, не будет больше тайных интриг и заговоров… и никакой зависимости от Ватикана.
— Не подведите нас, Джордан. Помните: неделя, и ни днем более.
Положив трубку на место, Джордан принялся обдумывать услышанное,
Джордан почесал подбородок, нахмурившись. Взяв мобильный телефон, он набрал номер. Когда абонент отозвался, Джордан тихо сказал:
— Звонил его светлость. Боюсь, времени у нас меньше, чем мы предполагали. Всего неделя, ни днем больше, как он утверждает. К счастью, ключи действительно у Браво, как мы и думали. Придется рисковать.
— Риск — это часть игры, мой дорогой, — ответил ему мягкий голос.
— Риск — это то, что погубило Иво и Донателлу, — мрачно сказал Джордан. — Они любили рисковать, и чем это закончилось?
— У меня есть план. Мы последуем за Шоу и этим его ангелочком-стражем. Разлучим их, и у него не останется шансов.
Джордан выпрямился. Неожиданно у него перехватило дыхание.
— А потом?
— Что станет с ней, не имеет никакого значения, — ответил голос. — Браверманн Шоу приведет нас к цели, а потом умрет.
Джордан смотрел в окно, но взгляд его блуждал в пустоте.
— Как мы и планировали, — проговорил он, — с самого начала…
ЧАСТЬ II
Глава 10
Наши дни,
Париж — Сен-Мало — Венеция — Рим.
Камилла Мюльманн, прекрасная и величественная, как всегда, ждала Браво и Дженни в аэропорту Шарля де Голля. Они уже проходили паспортный контроль. На ней был один из ее шикарных костюмов от Лагерфельда, из легкой ткани — стояла жаркая погода — и тонкая блузка, через которую соблазнительно просвечивало кружево бюстгальтера. Наконец Камилла увидела Браво и помахала ему рукой. Они обнялись, и она тепло поцеловала его в обе щеки.
— Mon dieu, quel chok! [14] — мягко сказала она, беря его под руку. — Бедный Браво, какая преждевременная потеря!
Браво нежно поцеловал ее и отстранился, по мнению Дженни, чересчур медленно. Но прежде чем он успел отодвинуться, Камилла взяла его за подбородок и спросила:
— Но что это, что с тобой случилось? У тебя серьезные неприятности?
Ее голос звучал чересчур уж встревоженно, почти наигранно, и Дженни это раздражало.
14
Боже мой, какой удар! (фр.)